#timureading

Если не бомба, то уж «экология» точно должна была прикончить всё и всех. В семидесятые годы экологи все время кричали о том, что скоро наступит капут и к восьмидесятым вполне преуспели в нагнетании истерии. Если бы рыбы в морях, звери в лесах и тараканы в головах не вымерли все поголовно, оставив человечество без еды, а отравленные реки окончательно не загадились бы, оставив всех без воды, то дыра в озоновом слое (главная тема новостей в 1986 году) уж точно бы всех укокошила, а останки умерших на улицах обывателей растворили кислотные дожди.

Конечно, были шансы на то, что озоновая дыра перестанет расти, а хотя бы питательные тараканы останутся. Но тогда общество должно было неминуемо погибнуть от немотивированного уличного насилия. Достаточно вспомнить культовые боевики восьмидесятых и начала девяностых (Робокоп и т.п.), чтобы вообразить, каким казалось ближайшее будущее людям того времени. Армии уголовников под крэком, несущие убийства и разрушение на засыпанные мусором улицы!

Если бы крэк не справился, то СПИД бы сработал точно. В 1984 умер первый заметный культуртрегер, Клаус Номи. Дальше смерти от этой новой болезни (быстро названной «чумой двадцатого века») пошли косяком. Люди культуры начали дохнуть, как мухи, а вскоре, несомненно, должен был настать и черед обывателей. Каждый вспоминал свою лютую еблю в последние пятнадцать лет, с тех пор как появились гормональные контрацептивы, и понимал, что дни его сочтены.  У всех этих бед был общий источник – наука и технология. Атомную бомбу придумали учёные. Экологические проблемы вызвали не учёные, а безжалостные капиталисты, но учёные им помогали; кроме того, в массовом сознании учёные были виноваты уже в том, что первыми начали волноваться (так ли уж важно, сам воровал или кричал «воруют»?). Крэк, несомненно, тоже придумали учёные, ведь раньше его не было. А со СПИДом учёные были виноваты явно и несомненно, ведь именно они его открыли.

Скачать у автора

Рецензию писать не буду — устал уже их писать — но книга превосходна: содержательная, живая и короткая.

Владимир Сорокин — «Сахарный Кремль» (2008)

Нир Эяль, Райан Хувер — «На крючке»

«Садясь за первые «грязные» наброски, я научилась глушить голоса совести в своей голове. Первый принадлежит злоязычной Госпоже Читательнице; обычно она надменно произносит: «Милочка, вы всерьез считаете, что вот это интересно?» Второй голос — эдакий худощавый ариец; он в оруэлловском духе зачитывает список моих мыслепреступлений. Потом являются родители и начинают сетовать на мою чрезмерную откровенность и несдержанность. Потом мне видится Уильям Берроуз: он либо засыпает, либо вводит себе очередную дозу, потому что в качестве собеседника я не более умна и занимательна, чем комнатная герань. 

На усмирение всех этих голосов уходит как минимум половина того времени, что я трачу в борьбе с собой каждый день. Но прогресс налицо: раньше на это уходило восемьдесят семь процентов. Если оставить мой ум без присмотра, он будет без конца вести разговоры с воображаемыми собеседниками. Я то и дело мысленно перед кем-то оправдываюсь, с кем-то пикируюсь, с кем-то объясняюсь, или обмениваюсь сплетнями, или представляю, что  я на ток-шоу... Стоит мне, например, проехать на желтый свет или не затормозить вовремя — и через миллисекунду я уже объясняю воображаемому полицейскому, почему мне пришлось так сделать, или доказываю, что вообще не делала ничего подобного.

Когда-то давно я рассказала об этом специалисту по гипнозу, и он подозрительно ласково на меня посмотрел. Сперва я решила, что он потихоньку нащупывает тревожную кнопку; но он посоветовал мне одно упражнение, которое я часто делаю до сих пор.

Нужно закрыть глаза и посидеть тихонько, пока не начнутся все эти внутренние разборки. Затем выделить один из голосов и представить говорящего в виде мыши. Мысленно взять эту мышь за хвост и посадить ее в стеклянную банку. Далее распознаем еще один голос, представляем в виде мыши, берем за хвост, сажаем в банку. И еще, и еще. Всех в банку: требовательных родителей, ноющих детей, работодателей, коллег, юристов. Всех, кто бубнит у нас в голове. Теперь закрываем крышку и смотрим, как мыши пытаются лезть вверх по стеклу, как у них скользят лапки. Вот они — все, кто внушал нам чувство вины за то, что мы не живем так, как хотят они: мало зарабатываем, мало даем им денег, не строим карьеру, не проводим с ними больше времени. Еще представьте, что на банке есть регулятор звука. Сперва включите его на максимум и всласть послушайте этот хор оскорбленных, укоризненных голосов. А потом убавьте до предела и любуйтесь, как мыши кидаются на стекло, пытаясь достучаться до вас. Оставьте их и садитесь за свой никчемный первый набросок.

Один мой друг, тоже писатель, предложил мысленно открыть банку и перестрелять всех мышей. Но, по-моему, он слишком злой. Уверена, вам в голову не придет ничего подобного».

Энн Ламотт, «Птица за птицей»