#silincio

Некоторое время назад я наткнулся на один пост с характеристикой знака зодиака Водолей. Забавный и интересный пост, по большей части правдивый. Там говорилось, что Водолеи не могут любить. «Что за бред?!» - пронеслось у меня в голове. Тогда мне этот тезис показался бредом сивой Плотвы.

Прошло время, определенные события случились, и вот вчера, пока я плелся домой по городу, медленно затягивающемуся в темное одеяло, я вспомнил этот пост. И я понял, принял и осознал, что да, Водолеи не могут любить. И суть этого утверждения не в том, что представители данного знака не способны любить в принципе. Нет. Дело в том, что Водолеи любят не так, как привычно обычным людям, любят так, что это пугает.

Если Водолей любит, то полностью отдается этому чувству. Со стороны это даже похоже на что-то болезненное, на некую форму помешательства. Неудивительно, что это пугает людей. Водолеи полностью погружаются в эмоции этого чувства, а потом, когда люди от них сбегают, так же целиком отдаются унынию.

Водолею нетрудно полюбить, ему трудно это контролировать.

Сразу говорю, что я не спортсмен, не экономист-финансист и уж тем более не политик/политолог. Спортом практически не интересуюсь, за исключением каких-то мировых первенств, типа ЧЕ/ЧМ по футболу, ЧМ по хоккею, Олимпийские игры, которые всегда с увлечением и переживанием смотрю.

И вот вчера наткнулся на новость, что сборную России отстранили от участия в ОИ-2018 года. Помимо этого каким-то чиновникам запретили пожизненно посещение ОИ и дискредитировали олимпийский комитет России. На чиновников-то пофиг, хотя тоже грязь. А вот за сборную очень обидно. Нет. Не так. За сборную ПИЗДЕЦ КАК обидно (именно так).

Я заметил отвратительную тенденцию вливания политики в искусство и спорт. В те сферы, которые испокон веков объединяли людей со всего мира, помогали налаживать международные контакты. Политика – вещь грязная. И она своим присутствием опоганивает эти благородные сферы. Меня это бесит. При чем тут политика, спросите? Думаю, ответ очевиден. Я, как уже сказал выше, не политолог, но мозг-то работает. Я уверен, более чем, что вся эта каша заварилась не в последнюю очередь из-за конфликта на Украине (будь он неладен), и российского участия в нем. Мельдоний, доппинг – это все ширма. Главную роль сыграл именно конфликт. И вот тут-то прослеживается мерзкое двуличие. Всему миру, бл*ть, известно, что не одна Россия что-то там делает. Но и СШП (для незнающих, СШП – Соединенные Штаты Пиндостана). Так почему бы и их сборную не накрыть медным тазом? Ответ очевиден. И озвучивать его, думаю, смысла нет.

Но не так сильно меня гложет обида за осквернение спорта и искусства, как обида за ребят из сборной, обида за их родителей, тренеров. Посудите сами. Ребятки, не побоюсь этого слова, ВЪЕБЫВАЛИ, чтобы добиться успехов в спорте, пробиться в сборную, получить шанс прославить страну, отдать честь своему тренеру, который тоже ВЪЕБЫВАЛ, чтобы сделать из просто мальчика/девочки настоящего спортсмена, отдать честь и выразить благодарность своим родителям, которые, да-да, тоже ВЪЕБЫВАЛИ, чтобы  отдать ребенка на секцию, поддерживали, переживали за свое чадо. Для кого-то эти Олимпийские игры должны были быть первыми. Первым серьезным выходом в большой свет. Дебютом на престижнейшем из состязаний. И тут такая подлянка с политической подоплекой.

Стол, накрытый черной скатертью с серебристыми паутинками. Два бокала. В одном плескалась «Сангрия», и его держала Лиандра. Во всем черном, словно была в трауре. Хотя, с какой-то стороны так и было. Во втором бокале пузырилось шампанское. И его держал он, Силинцио. Разбавляя черноту, на нем была алая, словно артериальная кровь, рубашка.

Он пришел поговорить, но молчание тянулось невыносимо долго. Минута, другая, третья. Не выдержав, Силинцио первый разомкнул уста:

-Ты хотела поговорить? – голос был тверд, спокоен. Изо всех сил парень пытался скрыть в нем враждебность, но что-то ему подсказывало, что не очень-то получилось.

-Да, - раздался тихий ответ.

-Слушаю, - сделав приглашающий жест рукой, Силинцио отпил из бокала.

-Ты пропал, я начала тебя забывать. Есть у меня такое свойство – быстро забывать людей, - парень саркастично хмыкнул, но удержался от коментария, - но мне не хватает тебя.  Я чувствую тебя неполноценной.

-Тебя это угнетает, я так понимаю, - молвил Силинцио, прикуривая сигарету.

-Да. С каждым днем я думаю о тебе все реже, и скоро перестану думать вовсе. А я не хочу этого. Я хочу вернуть все как было, - она закурила вслед за ним.

-Понимаешь же, что это невозможно, вернуть все как было, - пристально глядя в ее глаза сказал парень.

-Ты понял, о чем я, - строгим голосом ответила Лиандра.

-Да, понял. И я бы с радостью откликнулся бы на это. Но насколько нас хватит?, - в голосе Силинцио начинала звенеть сталь, - снова на две недели, как это было дважды? Или до тех пор, пока кто-то из твоего эскорта не пригрозит в очередной раз перерезать себе вены теркой? – последняя фраза ядом отравила воздух.

Лиандра молчала. Видно было, что она сдерживалась, чтобы не ответить ядом на яд. Ей нужно было спокойно говорить, и Силинцио это знал, но не в силах был сдержаться. Та ситуация сильно его задела. Слишком сильно, чтобы оставаться к ней равнодушным.

-Понимаешь же, что ты не разлюбишь меня, не общаясь со мной, отдаляясь от меня, - мягко молвила она, - Даже если ты остыл, то уверена, что сейчас внутри все начинается заново. Как в тот день… – остаток фразы остался висеть в воздухе, понятный им обоим, а Лиандра опустошила бокал наполовину.

-Ты права, это начинается снова. Дубль три, - парень усмехнулся, - но пока что мне удается это контролировать.

-Ты не убьешь такую любовь, - теперь настал черед усмехнуться ей, - у тебя не получится.

-Я бы и не стал убивать, будь я уверен хоть в чем-то. А так, - Силинцио многозначительно потушил сигарету, - придется. Не в первый раз.

-Но зачем? Ведь есть же шанс на будущее, - удивилась Лиандра. Отдаленно она понимала и «зачем», и «почему», но все же…

-Я не хочу быть еще одним в твоем эскорте отринутых неудачников. Я не желаю, пусть даже будучи «фаворитом», - на последнем слове парень сделал ударение, показывая, что аналога просто не мог вспомнить, - видеть тебя в объятиях, пусть даже просто объятиях других. Отказываюсь принимать факт, что не могу обнять или поцеловать при ком-то из них, потому что, видите ли, ты не хочешь их обижать.

Он долго держал эти мысли в голове. Еще тогда, когда они были вместе. Но тогда Силинцио думал, что они лишние. Ему казалось, что это проявление тирании, запрета на общение, от которого он сам когда-то пострадал. А сейчас-то чего терять?

-Ты же знаешь, что я не могу сделать им больно.

-А мне, значит, можно, - очередная сигарета, которую парень достал, чтобы прикурить, сломалась в пальца. Гнев начинал подниматься и становился неподконтрольным. Дурной знак.

Молчание. Опять. Но на этот раз оправданное. Пора закругляться.

-Пока ты молчишь, скажу долгую речь. Отвечать на нее не обязательно.

Кивок и пара устремленных на него глаз.

Силинцио затянулся сигаретой. Раз, другой, отпил из горла шампанское. Глубоко вобрал воздуха в грудь.

-Знаешь, Лиандра, жаль, что все закончится так. Как я уже говорил, мы могли стать парой, которой восхищался бы мир. И не только этот. Но ты выбрала иной путь. Наверное, я бы смог даже закрыть глаза на произошедшее в тот вечер, если бы остались вместе. Но, видать, не судьба. Я бы был тем, кто помог бы тебе утопить твои печали в темных водах, сделать тебя счастливой. Я знал и знаю до сих пор, что это в моих силах. Прекрасно понимаю твое стремление не терять меня. Но я не хочу быть твоим запасным вариантом, к которому можно прибежать на время невзгод, чтобы потом снова оттолкнуть. Оставаться в твоем эскорте разбитых сердец не желаю. Не мой путь.

Ее глаза наливались слезами, или просто дым от сигареты попал в них? Непонятно. Хотелось бы верить, что второе.

-Поэтому, - Силицио встал из за стола, допил шампанское, - Auf Wiedersehen, фройляйн.

Мне всегда нравилась концепция десяти причин смерти. С тех пор, как я о ней узнал. Да, она выдуманная, научно никем не доказанная, придуманная одним японцем. Но разве это что-то меняет. Как и любая мысль, она имеет право на существование. Десять причин: одиночество, время, жертва, нигилизм, отчаяние, разрушение, одержимость, безумие,  жадность и, наконец, ярость. Все они приводят к смерти. Не обязательно физической.

Твоя причина, твой символ – это жертва. Ты регулярно жертвуешь кем-то, чаще собой и своими чувствами. Не мне судить, стоит ли оно того или нет. Жизнь покажет, и ты поймешь сама. Наверное, это самая благородная причина, ибо жертвовать надо уметь. Потерять что-то во благо чего-то другого. Не каждый так сможет.

Не мне судить, и уж тем более, винить. Не за что винить-то. Это твой путь. Просто больно видеть, как ты режешь себя, жертвуешь собой ради чьего-то счастья. Даже не своего. Хотя, может, это, в конечном итоге, и принесет тебе счастье, которое ты заслуживаешь.

Необычная ночь. Никогда таких не было. Подобные? Да, были. Возможно, так думали они оба, а не только он.

Необычным было все.

Обычно, эта комната ничем не отличается от тысячи других в подобных домах, разбросанных по всем уголкам необъятной страны. Но в данный вечер, в данную минуту она была домом. Домом для двух, казалось бы, разных разумов, слившихся воедино.

Они сидели и смотрели друг на друга. И молчали. Но глаза видели все. И понимали все. Понимали именно так, как хотел сказать говорящий. И никакой лжи. Пламя свечей, освещающих комнату, сразу бы дрогнуло, но нет, оно горело ровно. Пламя не дрожало даже тогда, когда их крылья нервно подергивались, при пересказе того или иного момента их жизней.

Черные кожистые крылья демонов, сложенные за спинами, выглядели словно плащи. И лишь временами учащенный ритм сердец заставлял и трепетать.

Они открывали новые грани друг друга. Открывали те грани, которые раньше не могли показать по разным соображениям. Страх. Недоверие. Стеснение. Нежелание показывать скелетов. Но сейчас, в этот момент образ каждого в глазах другого дополнялся. И открывающаяся картина совсем не пугала, а наоборот. Словно к и так хорошей своей работе художник добавляет новые детали, и в итоге полотно из простого полотна становится шедевром.

Они заглядывали в Ад, который пламенел внутри каждого из них. Разнообразный, красочный. Не тот, что рисуется стереотипным воображением. Пламя в них переливалось мириадами оттенков от цвета артериальной крови до закатного летнего неба. От золота осенней листвы до цвета вина, томившегося в подвалах старого замка десятки лет в ожидании, когда его откроют.

И этот Ад не пугал никого из них. Он был тем самым объяснением для каждого из этих демонов, которые каким-то образом нашли друг друга и теперь сидели в месте, которое в тот момент было им домом.

Он встал и протянул ей руку, приглашая танцевать под музыку, которая, обычно, совершенно не подходит для этого. Но сегодня особенная ночь, и все иначе. Взявшись за руки, они медленно танцевали, переступая с ноги на ногу, как делают маленькие люди в местах, которые называются «детский лагерь». Частично неуклюжие движения, в которых обычно не было ничего. Но сейчас было единение. И хотелось лишь одного – не отпускать руки друг друга. Хотя бы тогда, в эти мгновения, когда через руки нашлось понимание. Через это соприкосновение, казалось, души переплетались и находили то взаимопонимание, которое, казалось, не может быть.

Их крылья соприкасались и соединялись над их головами, словно черный купол.

Атмосферу мистики и таинственности добавляла и дымовая завеса, зависшая в воздухе, от множества выкуренных сигарет. Удивительно, но даже сигареты были вкусными. Словно, это были первые сигареты в их жизнях.

Что они друг для друга, что и мир вокруг них открывался по-новому. Находились ответы на какие-то вопросы. Кто они? Зачем они здесь сидят?

Закрыв глаза, у меня создается впечатление, что я падаю. Стоит собраться с мыслями, погрузиться в них, начать разбираться, и падение превращается в полет. Мне становится хорошо, легко и свободно, от чего я захожусь хохотом, осознавая, я по факту я приближаюсь ко дну, где еще ни разу не был.

На самом деле это пытка, которая окончится смертью, и я хочу отсюда вырваться. Ведь не всегда душевная казнь неприятна. Душа человека – потемки, даже своя, и боль может принимать разные формы, например, наслаждение.

Осознав, что это пытка с последующей казнью, хочется снова пробудить в себе все чувства, которые онемели под ударами граблей, на которые я регулярно наступал, и которые вышибали из меня дух, а я думал, что просто отрешаюсь от всего, как бы отсутствую. Я понимаю, что эти удары отбрасывают меня назад, в око бури, с обрыва, прямо в центр падения, которое, вполне вероятно, окончится моей смертью. Это путешествие в Ад. А может я еще вернусь, и будет путешествие в Ад и обратно. Мне нужен человек, который спасет меня, навечно потерянную душу, заключенную в месте, где прежде был рай.

Хочется сказать ему: «Не отпускай меня, пожалуйста. Держи меня покрепче. Ведь все, что я прошу, чтобы все было правильно».

Очередной полет камнем вниз головой. Это пьянящее чувство уже долго тебя мучило. Ты знал, что это означает – перемены. Вопрос – какие. Плюнув и пустив всю ту ситуацию на самотек, ты сиганул в пропасть. Снова. Как два года назад. Только тогда это был полет боли, а сейчас полет в надежде открыть второе дыхание, крылья, которые не сломаются так быстро, как прежние.

В этот раз падение очень странное. Ты отчетливо видишь чью-то тоненькую женскую ручку с татуировкой на запястье. Ты хочешь ее поймать, но она игриво ускользает и появляется. Недоразумение от этой игры в догонялки сменяется осознанием – она не возьмет тебя в руку, пока ты не взлетишь.

Так чего ты ждешь? Раскрой крылья, соберись и рискни! Ты столько раз падал, что уже не страшно! Пусть то счастье, та любовь и те эмоции, которые ты видишь в этой ручке, сбудутся! Крикни: «ALL IN!» и расправь свои черные крылья!

Всегда знал, что музыка обладает целебным свойством. Если точнее выразиться, то свойством анестетика. Но после московского концерта Lacuna Coil понял, что лечить она может не хуже пилюлек.

Я оказался в доме скорби, в полной горячке. До этого я был как зомби, словно призрак, затерявшийся в тумане. Я падал вниз, кровоточил, непролитые слезы катились по лицу, а сам я рассыпался прахом. Магия музыки наложила на меня заклятие, которое связывало меня с группой и толпой. Я понял, пришел к единственно - правильному, последнему доводу, что у меня есть правда. И эта правда наша, общая, потому что мы ничего не боимся, ничто не устоит на нашем пути.

“Добро пожаловать в дом скорби. Но не бойтесь, вы уйдете отсюда исцеленными”. И это действительно так. Осознание, что рай и небеса всего лишь жалкая ложь укрепилось во мне. Я умер, узрел своих демонов, принял их и восстал. Это было путешествие по внутренней тьме, и в конце, когда курс лечения подошел к концу, я наслаждался тишиной.

Вот какой был концерт. Мощнейшая энергетика, взаимоотдача, эмоции.