Это место называется Birkenkиpf (Биркенкопф). Названия переводить конечно не принято, но чтобы вам было легче запомнить и провести какие-нибудь ассоциации для себя, рассказываю: Birken означает «березовый», Kopf переводится как «голова». Это самая высокая точка в городе (511 метров), откуда открывается замечательный вид на многочисленные красные крыши. По сути своей это невысокий холм, поодаль от шума и проблем Штутгарта, где местные любят проводить время с пользой. Они прибегают сюда на пути к красивой фигуре, давят на педали своих спортивных велосипедов, стремясь к лучшему здоровью, просто прогуливаются и дышат свежим воздухом. Вполне себе обычная ситуация для любого уважающего себя парка. Вот только это не обычный парк и не обычный холм. 

Во время Второй мировой войны, 45% города было разрушено, что впрочем не является рекордом среди немецких городов. В 50-х годах, при восстановлении его, было принято решение собрать все городские обломки и отвезти их на холм Биркенкопф. Можно количественно представить объем всех останков. Было собрано полтора миллиона кубических метров руин – это количество увеличило высоту холма чуть больше чем на 40 метров. На вершине водрузили деревянный крест, который сейчас уже, кстати, заменен на стальной, рядом разместили табличку (на фотографии), которая в примерном переводе гласит: «Эта гора выросла из осколков города после Второй мировой войны, как памятник жертвам и предостережение живым». 

Позвольте, я на момент перенесу вас в Берлин. В районе Tiergarten (Тиргартен) находится одно из самых значительных мест, посвященное трагическим событиям – мемориал павшим советским войнам в Тиргартене. Сам по себе памятник представляет из себя советского солдата, окруженного колоннами: благородный мрамор, прочная сталь. Именно таким и должен быть памятник жертвам любого рода битв, казалось бы.

Или, к примеру, в том же Берлине, в замечательном Treptower Park (Трептов-парк) по окончанию войны был воздвигнут величественный мемориал в ознаменование о разгроме гитлеровского режима. Путь к кульминационной скульптуре воина - освободителя сопровождается склонившимися березами, кипарисами в ряд, выстроившимися словно солдаты, фресками о вреде нацизма и ухоженными клумбами. Трудно даже представить, что под землей покоится более 7000 советских солдат.

И вот я поднимаюсь на невысокую гору Биркенкопф, где не доходя до самой вершины, моему взору открываются самые настоящие руины! Все архитектурные элементы, которые изучаешь по словарям или рассматриваешь на сохранившихся зданиях, покрыты мхом и плесенью, стерты до первозданного состояния обычного булыжника, все они лежат у твоих ног. Бездушные камни говорят больше, чем скажут в многочисленных ток-шоу и выпусках новостях.

Я человек относительно счастливый, я не видела войны – только в книжках и по телевизору. А идешь по небрежно скинутым останкам города и будто оказываешься там, в 45-м году, когда эти камни еще были теплые от огня и криков измученных людей. Ступаешь бережно, потому что кто-то, очень неизвестный, эти камни собрал и донес до вершины самой высокой точки города. Вот они, видите, все здесь ваши ссоры, гордость и ненависть. Хотите сделать эту гору выше? Ну что же вы? 

Это не единственное место в Германии. В немецком языке они называются Shuttberg, что означает «щебень», или в данном случае «гора обломков». Подобные «горы» стали появляться в основном после Второй мировой войны – в каждом большом городе Германии найдется как минимум один такой холм. В Мюнхене он расположен в Олимпийском парке, к примеру. В Берлине, более менее радужный, пожалуй, спрятан в Народном парке Фридрихсхайн, где находились два больших бункера, после войны которые были взорваны, благополучно засыпаны землей и засажены деревьями.

Или драматичный Teufelsberg (с немецкого «дьявольская гора») в том же Берлине, где в 60-х американские службы безопасности разместили свою подслушивающую станцию. Судьба у таких нарощенных холмов достаточно предсказуемая. Кому захочется смотреть на груду развалин? Поэтому и образовывались на них и в округе парки, леса, удаленные одиночные постройки и даже механизмы в виде ветряных мельниц. Я даже не удивлена, что такой информации не найдется в путеводителе, готова поспорить, что о них наслышаны только историки современности, археологи, да исследователи - любители. Вот только правильно ли это? 

Я тут же представила мир, где все от мала до велика возносят цветы и поджигают свечи прямо на руинах города, прямо на камни, что не смогли защитить любимых от разрушающих взрывов. Не поймите меня превратно, я ничего не имею против мемориалов с вечным огнем и свежими цветами круглый год. Это дань, та малая часть, которую мы можем отплатить нашим предкам. В конце концов, это братская могила, которой подобает такое величие. Вот только со временем поколения начинают забывать, что это такое, пережитые эмоции стираются, в голове не укладывается то, что происходило в сотнях городах планеты.

Небольшое открытие, крохотная площадка на вершине горы Биркенкопф в Штутгарте, задали мне немой вопрос: «Ты представляешь?» Никто не спросит меня, помню ли я? Я ничего не могу помнить, разве что на каком-то непостижимом мне генетическом уровне. А вот представить, осознать ужас и разрушительную силу войны…теперь я уверена, что такое возможно только в таких местах, где время замерло, где видишь результат, финальную сцену того, что не должно происходить.