Кольт, кто же ты?
Кольт.
Мой брат погиб, оставаясь со мной до конца, ведь он обещал всегда быть со мной и защищать, если придётся.
Я много переживал и волновался, когда его отправили служить, потому что Кольт начал меняться. Быть может, во всем виновата моя детская привязанность к брату, как к родителю, или наоборот – новая среда пребывания повлияла на него, ведь, как известно, иногда и окружающие нас вещи способны изменять наши вкусы и взгляды на жизнь. Так мы можем потерять себя, если не будем осторожными.
Кольт стал таким серьёзным, вечно сидел за книгами, ворчал на меня, когда я брал его чернила и тетрадь, чтобы порисовать, как обычный ребёнок, – даже играть со мной перестал! Я так сильно обижался на него, что первое время вечно устраивал ему кляксы в тетрадях. Это было моим личным бунтом против потери брата-наседки.
А потом я понял. Понял, когда последовал по его стопам. Я увидел холодное лицо смерти. Время игр и веселья закончилось для нас обоих. Конечно, бывало, что мы проводили время вдвоём, играя в "слова" и обсуждая последние новости с фронта, как два важных господина; шутили не потому, что нам было весело, нет, а потому, чтобы сохранить в себе человечность, поскольку без юмора можно было взвыть. Точнее, 'взвыл' бы я, но не Кольт. Он сильный, он справится. Вместе мы сможем пережить все ужасы нашей заклятой жизни.
Как-то раз, прожигая вечер на веранде, Кольт тихо сказал мне: "...дело случая – убийство на войне. Да, и меня могут тоже убить, не смотри так на меня. Но если я погибну – не жалей, только лишь помни: наша жизнь состоит из мрамора и грязи. Но даже если и так, то лучше умереть, смотря в лицо опасности, чем с мольбами о пощаде. Помни, что ты – Воин, а не обычный солдат."
Тогда я возразил ему, но он перебил меня и продолжил: "Нет, Фалько, мы с тобой больше не дети, и не имеем права на страх. Проживи жизнь так, чтобы всё это, – а также моя смерть, – было не зря."
В этот вечер я очень злился на него за эти слова. Нет, он не должен умереть! Так не бывает! Неужели мы действительно можем умереть?
Я поверил ему, а он поверил в меня. И тогда я понял: война – это как опасная болезнь, от которой можно умереть. К несчастью, эта страшная чума не обошла и Кольта. Но пока я жив, я верю в то, что всё это не конец – жив и он. И этого у меня не отнять.
