Carmen Catastrophe

Это утро плюется гроздьями тумана, высыпая язвами клочков рассвета на коже рук. Недуг в моей голове похож на беспокойные ночные тени, что не хотят отпускать из тонких хрупких ладоней ночи, кисти которой черны и бледны одновременно. Я молчу. Молчу, чтобы не обеспокоить приутихших птиц, чьи мертвые тельца развешены на ветвях осин, что прошлой осенью засыпали в моих объятиях. Тишь звенит в ушах, предутренний сон окутал пространство под и надо мной. Но я не сплю уже месяц или два. Бессонница не отпускает меня из своих цепких, как птичьи лапки, рук. Костлявые, оголенные ребра облаков покрывают небо, плоть их истлела и стала синью небес. Расползается белое с треском черной слякоти, открывая усталому взору полуживую полумертвую траву седую, потерявшую, как и я грань реальности и смыслы.