я ощущала себя красивой до двенадцати лет, когда мое тело стало созревать подобно фрукту, и тут мужчины стали смотреть на мои новорожденные бедра, облизываясь.
мальчишки не хотели играть на переменах – они хотели потрогать новые и незнакомые части меня. части, к которым я еще не привыкла, не знала, как их носить, и пыталась спрятать их под одеждой.
сиськи, так они говорили, и я ненавидела это слово. ненавидела оттого, что стыдилась произнести его, оттого, что хотя оно относилось к моему телу, оно мне не принадлежало, оно принадлежало им.
им нравилось его повторять, они постоянно в этом упражнялись. сиськи, сказал он, – дай посмотреть на твои. там нет ничего, что стоит увидеть, только я чувствую себя виноватой, мне стыдно, хочется провалиться сквозь землю, но я все еще стою перед ним, пока он трогает меня своими крючковатыми пальцами. и когда он хочет полакомиться моими полумесяцами,
кусаю его в предплечье и решаю, что ненавижу свое тело. видимо, я сделала что-то ужасное, вот и заслужила такое.
когда вернулась домой, то сказала маме: все мужчины вокруг голодные. она сказала мне, что я не должна больше надевать платья с открытой грудью, и добавила: мальчишки всегда чувствуют голод, когда видят фрукты. она говорит, что мои ноги должны быть закрыты, когда сижу, так полагается женщине. ведь иначе мужчины будут сердиться. а еще сказала, что я смогу избежать всех этих бед, если научусь вести себя как леди.
но дело в том – и с этим фактом невозможно смириться, а иначе все это теряет смысл – что в мои обязанности входит убедить мужскую половину мира, в том, что мое тело не их постель.
я занимаюсь изучением последствий женственности, когда должна быть занята науками. мне нравится гимнастика и прыгать колесом, поэтому не могу представить, как ходить с прижатыми друг к другу бедрами, словно они скрывают какой-то секрет, словно одобрение моего тела вызовет похотливые мысли в головах. я не стану подчиняться мужской идеологии, потому что позор, испытанный шлюхой, это насилие над культурой, и восхваление девственности тоже насилие над культурой.
я не манекен в витрине твоего любимого магазина, ты не можешь одеть меня или выбросить, когда изношусь. ты не каннибал, я не несу ответственность за твои действия, ты будешь контролировать себя сам.
в следующий раз, когда я шла в школу и мальчишки загудели у меня за спиной, я повалила их на землю, двинула каждому ногой по шее и вызывающе бросила:
по выражению их глаз было ясно, что они все поняли.
