Insouciance

Когда я вышла на улицу и пошла к трамваю, я встретила человека, который открыл марафон ненависти ко мне. Он прошел мимо, тонко и лакончино сказав: Пиздец. В трамвае все пялились на меня, хотя одета я была нарядно, не вульгарно и не вызывающе. Эти взгляды преследовали меня. Прибыв к шараге, оказалось, что пары отменили и я сразу позвонила маме. Мы договороись встретиться в ТЦ. Попав туда, я словно попала в свой личный ад. Я ела в фудкорте, а люди, проходящие мимо нелестно высказывались обо мне так, словно, я проститутка. Я просто ела. Никого не трогая. Молодые люди перешептывались со своими девушками и друзьями. Они много раз говорили: пиздец.

Когда приехала бабушка и маман, я поделилась своими переживаниями, и они посоветовали мне забить. И в этот момент какой-то ублюдок сказал что то вроде

- М, потянуть бы ее за ногу, чтобы наебнулась.

Никого не волновало, что это слышу я, мои родные, и все вокруг. Никого не волновало, что может, у меня день рождения? Может я решила провести его в тц с семьей, а они нагло срали на это. Никого не волновало что я - человек. Каждый считал правильным пустить мне в след матерные комментарии. Я ненавидела себя в тот момент еще больше, чем обычно. Я ненавидела весь мир. Я держалась до самого дома, пока не вошла в свою комнату и не скинула с себя все вещи. Я не проронила ни слезинки до самой ночи, пока мама не пришла ко мне в комнату и не спросила: Как ты?

Меня прорвало. Я пыталась забить, пыталась не обращать внимания, пыталась не думать об этом. Однако, тот день навечно отпечатался в моей памяти как день, когда я не хотела ненавидеть себя и выглядела так, как мне нравилось, и за это меня возненавидели другие. Это окончательно выбило меня из колеи, после этого я перестала ездить на трамваях, красилась еще больше, натягивала на себя кучу одежды даже в жаркую погоду. Общество в очередной раз надломило человека.

Я хочу написать о моем личном круге, из которого мне не выйти.

Иногда я думаю о своей жизни, и о том, чего бы я хотела. Я думаю о том, чем бы я могла заняться и это вдохновляет меня, по настоящему вдохновляет. Часто, я начинаю двигаться в нужном направлении. И почти постоянно, бросаю все в начале пути. Первая точка этого круга - мысль и движение. Вторая - осознание.

В какой-то момент я понимаю, что то, чем я начала заниматься, не наполнит меня и никогда не наполняло. Не наполняло, как человека. Мне это нравилось, нравится и приносит удовольствие, но это не то, с чем бы я могла жить и двигаться дальше. Я все еще чувствую себя пустой, и это продолжается на протяжении всей моей жизни, каждое начинание не давало мне наполненности и желания идти дальше, хотя я трачу на это время, деньги, свои ресурсы и очень много чего ещё. Трачу. В пустую.

Дальше идет страх. За мою достаточно короткую жизнь я ненавидела многие вещи, аспекты и элементы самой жизни, и я не хочу, чтобы ненависти было больше. В особенности, я не хочу ненавидеть то, что мне нравится. Я боюсь, что если буду настаивать на своем, и идти дальше, будучи все еще пустым человеком, возненавижу то, что мне нравлось/тся, но не смогло наполнить меня.

Потом - тупик. Ироничный тупик, стоя у которого, я знаю, что не смогу заниматься чем угодно «потому что это нужно», даже если это мне не нравится, потому что это повлечет за собой ненависть, которой достаточно в моей жизни. Не хочу вновь ощущать себя как в школе, как сейчас, просыпаясь каждое утро с мыслью, что у меня нет выбора и ненавидеть каждый чертов день из-за этого. То, что меня не наполняет, не приносит никаких результатов.

До одури смешно, но в это состояние меня вернула не только нервотрепка с кератитом (исходившая от моих родственников), и сессия, которая далась мне очень легко, просто я слишком сильно переживала, но и куратор, которая до сих пор требует от меня забрать/подписать/привезти какие то документы, бумажки из больницы и прочий заменитель туалетной бумаги, но Я Н Е М О Г У. Они просто не хотят понять, что я не могу вот так вот взять и не прийти на практику, которую прохожу в агентстве недвижимости. И это, кстати, тот еще кадр. Я пришла в этот офис только ради того, чтобы на практике доказать себе, что никогданикогданикогда в жизни не устроюсь на работу, подобную этой, сидячую, монотонную и однообразную. Это то, к чему я никогда не притронусь, я скорее сяду на иглу, чем буду работать вот так. И это привело меня к сильнейшему рецидиву, после почти годового спокойствия. В какой то момент, я не то чтобы провалилась или улетела, я ебнулась, пизданулась, и разъебалась о темноту и непроглядный мрак. Я хочу плакать, орать, спряться от всего мира и резать свои руки. Почему этот чертов мир и жизнь просто не оставят меня в ебучем покое. Я очень сильно зла и расстроенна, я даже не могу нервничать потому что мне становится плохо до одури, словно тысячи маленьких игл под напряжением входят в мое тело, отражаясь разрядом где то в затылке, так сильно, что в глазах мутнеет. Я ощущаю себя настолько одинокой среди всех и всего, что я готова упасть в объятия всех моих бывших, которые пытаются вернуть меня, в надежде что я как и раньше буду спасать их. Но нет, я ненавижу их так же, как и себя, как и все то, что они сделали, и я хочу, чтобы хоть кто-то, хоть однажды спас меня. Это уже не безысходность, это просто смирение с тем, что ничего нет и не будет в моей жизни лучшего, чем было в моменты сна, или на Кубе. Я не хочу просыпаться никогда, не хочу двигаться и вставать с кровати, я не хочу даже пить, потому что алкоголь усиливает все эти отвратительные чувства полного одиночества и боли. Я просто устала, устала упираться в стену и пытаться сломать ее. Я не хочу идти к врачу, в душе я мечтаю чтобы он сказал, что меня нельзя вылечить, потому что мне стыдно каждый раз говорить о том, что мне хуже, у меня просто нет желания.

Я хочу вернутся в свое недалекое прошлое, в котором, казалось, меня впереди ждет что-то. Вернутся в те времена, когда у меня были «друзья». Хоть они и оказались дерьмом редкостным, с ними я никогда не чувствовала себя брошенной. Они были мечтателями, точно, как и я. И были всегда рядом. Сейчас же, я ощущаю себя одинокой. Но правда в том, что, наверное, я ненавижу то время так же сильно, как и сей час и бешусь ни с чего.

...

Сегодня я должна была уехать. Я должна была сейчас сидеть в душном, тесном, страшном самолете, в консервной банке, застрявшей где-то высоко над облаками. Но я сижу на кухне в квартире своих родителей. Через полтора часа я должна была оказаться в Москве и впереди меня бы ждал день, полный прогулок. Но я все еще на кухне в квартире родителей.

Мы встали вместе, за несколько часов до самолета, вместе пошли завтракать, и мой отец стал орать о том, что мы все слишком медленные. Он всегда орет и выгоняет нас на час раньше, всегда портит всем настроение и психует, но в этот раз, что-то пошло не так. Он завелся с полуоборота, вопил на меня, пока я красилась, пока он обворачивал мой чемодан, а после, когда до регистрации оставалалось не больше 15 минут, схватил вещи и убежал в машину. Мы с мамой все еще одевались, а он названивал в домофон и орал на нас. Мы не успели на регистрацию багажа, и нас не посадили на самолет, не смотря даже на то, что уже давно была пройдена регистрация оноайн, и все это время, мой отец орал как умалишенный.

Они обвинили меня, и я держалась достаточно долго, держалась, сколько есть сил, пока мы ходили к представителю компании, и мама выясняла по телефону, что делать дальше. Отец матерился и говорил мне спасибо, за то, что я просрала их 20 тысяц, за то, что сорвала поездку. Я оказалась крайней, не смотря на то, что он и сам сидел до последнего. Я не понимаю, кто точно виноват в этой ситуации, но мне пришлось взять это все на себя. Точнее, на меня взвалили эту ношу. Как всегда это было, оставили меня виноватой, и заставили почувствовать себя дерьмом.

Этот город словно не отпускает меня. Он словно крысиная ловушка, словно клетка, сбежав из которой, нельзя оборачиваться, иначе она поглотит тебя и никогда больше не выпустит. На определенный промежуток времени я ощутила себя в том самом прошлом, когда подобные ситуации были ежедневной традицией, и вся сила депрессии обрушилась на мою голову так, словно никогда и не отступала. Я сидела в машине, прижавшись лицом к стеклу, выслушивая, и боясь каждого движения моего отца. Он угрожал мне тем, что я не попаду на концерт, слишком знакомо, не правда ли? Но я и сама уже давно не хочу туда. А потом, угрожал деньгами, которые они потратят на новые билеты, и делал это так, словно это мои деньги, словно они предназначаются мне, а теперь мне их не увидеть. Бред. На самом деле, я думала, он ударит меня в аэропорту. Думала, точно ударит в машине. Думала, выкинет из авто и толкнет, когда мы остановились на перекур. Я до одури боялась не боли, а его удара. А моя мама расплакалась, как и я. Я понимаю, почему она плакала, и самое главное, я не могла ее успокоить. Как раздражитель может помочь? Я и по сей час чувствую, скорее даже накручиваюсь, что мать смотрит на меня с ненавистью, что она тоже хочет ударить меня.

Сидя в машине, я остро ощущала страх, ненависть к себе, и нестерпимую жажду убить себя, или, по крайней мере, причинить боль. Я думала о том, как приеду домой, вытащу лезвия из бритвы, как в старые-добрые, и раскромсаю руки в мясо, как было раньше. По приезду, я перегорела, потому что по дороге я впивалась ногтями в руку, в те места, у костяшек, где просвечивают вены, и, конечно, я не ощущала силу нажима. Теперь моя левая рука покрыта маленькими ранами, а на правой, красный след от зубов.

Но самое, пожалуй, отвратное из всей этой ситуации, это слова моей мамы, когда мы на минуту остались одни в машине. Она сказала, что не хочет никому говорить об этом происшествии, потому что ее вновь затравят... мной. Конечно, кто же еще смог вырастить настолько дерьмового человека, который задерживает всех и вся?

Весь вечер мы разговаривали с мамой, обсуждали всю жизнь, и отношение, с которым приходится бороться моей матери день ото дня. И я ведь не могу ничем помочь, потому что я - причина травли. Осенью маму затравили настолько, что она подумала о суициде, о самой страшной вещи, о которой можно подумать. Я знаю это, потому что думаю о нем день ото дня, каждый раз, когда мне грустно, тяжело, когда жизнь кидается в меня валунами, эти мысли об уходе, как ни странно, дают мне возможность продолжать свое существование. Этот чертов суицид - последнее, о чем можно подумать, это единственный и бесповоротный выход из любой ситуации, предотвращающий сотни проблем, с которыми еще придется столкнуться. Мне так больно осознавать, что моя мама задумалась об этом, когда ее день за днем травили тем, насколько дерьмового человека она вырастила. Она не считает меня такой, но за то считают все остальные, ее родители, родители мужа, и их друзья, люди, не знающие нашу семью и меня, видящие только мои вредные привычки, татуировки и цветные волосы, видящие лень и не знающие о борьбе с депрессией. Но самое ужасное, что я не могу избавить ее от этого, от бестолковой себя, от этих небрежных замечаний в мою сторону, от моего поведения. Я снова возвращаюсь к суициду, но этим я причиню ей еще большую, невыносимую боль, и просто не могу позволить себе такую адски грубую оплошность.

Я сказала ему, что продолжаю худеть. Рассказала какого это, быть худой, будто он этого и сам не знает, без моих рассказов, и чувствовала себя конченной наркоманкой, сбиваясь и не находя слов. Как можно объяснить столь глубокую любовь к себе, ощущениям и лёгкости. Он спросил, зачем мне чувствовать свои кости, а я засмеялась и сказала, что этого не объяснить, это нужно пробовать. Он рассмеялся, я тоже, а после, он предупредил, как бы я не старалась держать себя в руках, крышу сорвет, и я упаду в бездну. Это только больше раззадорило меня, заставляя пробовать. Конечно, я не я, если не попробую преодолеть свой вес. Не себя, вовсе нет, скорее, цифры. Гребаные цифры.

Я часто ощущаю себя вне этого общества. Я не подхожу ни по одному современному стандарту, а все вечно пытаются убедить меня в том, что все в порядке, я просто необычная девочка с необычной внешностью и удивительной способностью выражаться в стиле и цвете волос.

Так вот, хочется сказать, это не выбор, это, скорее, нужда, показывать свой стиль. На самом же деле, я делаю это для того, чтобы не сгнить среди низов, на которые меня обрекла моя жизнь. Постоянно худеть, красить волосы, делать дреды, одеваться как панк (некоторые называют это - говнарь-стайл), это нихрена не удовольствие. Это жалкие потуги ощущать себя частью этого мира, извращаясь с косметикой и следя за ебаными трендами. Я чувствую себя не понятой, пожалуй, только потому, что я заебалась объяснять всем что не так, а потом выслушивать речи, идущие в противовес моим. А еще больше меня бесит то, что это все говорят люди, идеально подходящие к современности. Люди, которые не обделены вниманием, как в жизни, так и в соц. сетях; люди, получающие комплименты от незнакомцев; люди, которые получают все чего захотят по щелчку пальцев. Они - идеалы современности, ноющие о своих призрачных комплексах. Меня это бесит, потому что я не могу понять, они делают это специально? Может, они все ебанулись? А может, просто никто из нас не подходит стандартам, а оных и вовсе не существует?

Не знаю. Просто хочется сказать, что мне нахуй не всралась эта необычность, заставляющая меня день за днем гнаться за чем-то, даже не понимаю чем. Заебало принимать себя, что-то в себе, и менять это ебучими годами, чтобы в конце осознать, что, нет, простите, вы все ещё где-то в ебаном низу, и не поднялись ни на миллиметр к всеобщему одобрению. Отсюда следует вывод, что я, оказывается, пиздец как зависима от взглядов людей. Не от всех, конечно. Но многих. Да, мне срать что они про меня говорят, но скорее всего, это лишь защитная реакция и прикрытие, перед этой жестокой критикой со стороны людей. Наверное пора признаться, мне не срать на мнение мира, но и срать одновременно.

В последнее время я убеждаю себя в том, что я больше не больна. Пропускаю приемы таблеток, игнорируя тошноту, бессоницу и спады настроения, голодаю, хотя вес и вид моего тела в норме, а в марте пропустила прием у психотерапевта, и теперь иду к нему только для того, чтобы обсудить завершение лечения.

Но правда в том, что таблетки попросту перестали поднимать мое состояние, а чувствую я себя очень одиноко. На следующей неделе я уезжаю в гости к родителям, в Уренгой, и не понимаю, хочу я этого, или это просто безразличие. Хочется пойти в бар, но когда я зову друзей, они отказываются. И в то же время, сами они тусуют через день. Надоело одиночество среди людей. Да и просто одиночество. Есть один человек, который нравится мне, да и он добр ко мне. Бариста в моей любимой кофейне. Возможно, он привлек меня именно образом жизни, который ведет. Я хочу так же, и было бы не плохо вести этот образ жизни вместе с ним. Не такой уж я и урод, чтобы не взглянуть на меня. Мне кажется, я все таки заслуживаю хотя бы каплю симпатии. Восприятие себя круто изменилось, и сейчас я пожинаю плоды многомесячного лечения и старания близких мне людей, все больше удивляясь результатам. Я изо всех сил игнорирую темноту внутри, отнекиваясь от нее. На самом деле, мне просто кажется, что я достигла потолка своего оптимизма, подняла все подводные камни, и теперь пробую ходить по чистому дну. Но дело в том, что, кажется, в силу своей природы, это дно - тина, затягивающее всех и вся. Такое чувство, что голова моя работает в правильном русле, а чувства остались на том же уровне.

Хочется сказать, что смена стиля, на тот какой требует душа, развелечения в «правильных и атмосферных» местах, совсем не помогают. Такое чувство, что сама суть, корень всей тьмы, либо закопан слишком глубоко, либо им являюсь я, что еще раз доказывает, что мое сознание добралось до своего потолка оптимизма. Одиночество не уходит, и продолжает жрать меня изнутри, друзья спасают лишь на половину, я постоянно раздражена, и слишком часто обращаю свою влюбленность в сторону проходящих на улице незнакомцев. Наверное, я просто нуждаюсь в этом.

Я очень часто представляю, как кучи ножей разрезают меня, пронзают грудь и живот, мне хочется выпилиться и ощущать боль, потому что тьма во мне рвет и мечет. Отсюда и часть злости, которую я проявляю. Если честно, я устала.

Теперь я чувствую, что зря я тогда поехала на море. Зря затесалась в компанию, которая, ясное дело, была далеко не моей. Но еще хуже то, что я почти год тянула какую-то неясную тягомотину, которая вылилась один хер в дерьмище. Тупо, наверное, когда ты раз за разом бухаешь в одной компании, сосешься/ебешься с парнем, а на утро он тебе, сука, доброе утро сказать не может. Головой я осознаю, что он очень и очень неопытный. Просто пиздос как, но всеми остальными думающими и чувствующими состааляющими я просто напрочь понять не могу его. Раз за разом вести себя вот так, как будто ты что-то ко мне чувствуешь, а потом ебать мозг себе и всем вокруг, что о боже это была очередная ошибка. Я до последнего терпела и ждала, шевельнет ли он хоть чем-то на трезвую голову. Но он не может. Или не хочет. Не знает как общаться, как встречаться, не знает что чувствует. А мне то откуда знать?

А когда кидаешь ему в лоб вопрос, уставший от свех этих его разговоров в которых льется вода и нихуя не ясно, подъебов в компании друзей, а ля свах, которые ведут себя по уебански, в наглую пытаясь свести вас, он не может ответить.

- Просто скажи мне, я тебе нравлюсь? Да или нет, я не обижусь, я привыкла.

- Значит я буду очередным, кто скажет нет?

- Ага

- Нет

Отлично блять, высрали, спустя почти год поебушек/пососушек на пьяную голову, мы определились. Конечно я плакала. Конечно. А кто бы не плакал?

Единственное за что я так благодарна и рада, это за друзей. За моих лучиков солнца в этом гнилом мире, которые любят и ценят меня, терпят и успокаивают. Я хочу просто в очередной раз сказать им спасибо, огромное спасибо за то, что они тянут меня из говна и хотят общаться со мной.

Да, я ненавижу себя, свою жизнь, и еще очень и очень много всего, но хочу сказать, что да, Лера права. У Жени лучше чем я, не будет. Никто не будет как я, никто не станет его упрашивать и принимать его неуверенность, никто не будет терпеть этот смех на палке, который он творит в компании со мной. И не смотря на все это, человек просто берет и воротит нос :)

Я ненавижу себя за неловкости, за несостоятельность, за голос, за настоящий цвет волос, за лицо, за поведение, за мысли, за ноги, за широкие плечи, за стихи, за влюбчивость, за руки, которые не умеют рисовать, за вес, за критику, которую получаю, за умение краситься, за глупости, за отношение ко всему, за безолаберность, за ненависть к себе.

Иногда мне хочется высечь на своих руках лишь одну фразу, которая будет болеть и кровоточить, оставляя шрам не только на коже, но и глубоко в прогнившей душе.

Хотела написать пост перед своим восемнадцатилетием.

Хотела написать о поездке на Кубу.

Но в итоге, не написала ничего.

Меня зовут Арина, мне наконец-то стукнуло восемнадцать лет, мои отношения с родителями изменились, я часто остаюсь одна и у меня есть друзья, которых я всегда могу позвать домой и которые приглашают меня на ночевки, вписки и клубы. А еще у меня есть депрессия, которую не может сдержать 150мг сертралина и врач, к которому я хожу с сентября месяца.

Я слишком много думаю и слишком много пропускаю учебу. А еще, мир не изменился после моего совершеннолетия, изменилась я и мое виденье всего. Я ощущаю свободу, но больше не рвусь к ней, так как она уже в моих руках. А еще я ощущаю одиночество. Все, к чему я рвусь теперь - к мимолетным связям, которые способны дать мне облегчение души. Когда я была на Кубе, я посетила Битлз бар и встретила музыканта, который был похож на ангела. По крайней мере, мне кажется, если бы ангелы существовали, они бы выглядели так. Он был классическим рокером из девяностых, худощавым молодым человеком с острыми скулами и светлыми волосами до плеч, и его голос был слаще любой музыки на свете, и я захотела его всеми фибрами души, захотела как человека, его тело и душу, я ездила в бар по вечерам, слушать одни и те же песни из классики рок-н-ролла, только чтобы раз за разом просить у него фото. Я дважды целовала его, однако моей смелости не хватило на большее, а он был испорчен столь обширным вниманием и всегда соглашался на мои нелепые подкаты, и говорил со мной на английском, выслушивая мои ломаные речи, ведь я совсем не знаю английского. Когда я приехала, я рассказала об этом на сеансе и рыдала почти все два часа, потому что мне было невыносимо больно. Меня словно окунули в то место, где я обязана быть, а после, грубо вытянули за волосы обратно. И я наконец открылась маме, потому что пришло время сказать ей, как мне не хватало ее тогда, когда я была наивной девочкой, которой воспользовались, и как мне не хватало ее поддержки. Она выслушала меня и дала несколько годных советов, наши отношения с каждым годом все лучше и лучше, они с отцом проявляют невероятное терпение, и в то же время говорят мне что я сильная.

Они считают, что только сильные люди, находясь в столь глубокой депрессии, могут найти в себе волю жить. Говорят, что я молодец, что не покончила с собой в те моменты, когда все было очент и очень хуево. Они убеждены, что на это нужно много сил и терпения, и я скажу, они правы. Я все еще не вижу смысла жить, все планы, которые я строила на этот год попорчены поездками. Да, через две недели я вернусь в свой город, тот самый, который я так ненавидела всю сознательную жизнь. Я еду в гости, не более, но душой чувствую, что эта поездка станет окончательным прощанием с серым и холодным городом, полным тьмы и снега.

Временами я думаю о том, что у меня больше нет желания ходить к врачу и заниматься лечением. Мне стыдно от мыслей, что, кажется, где-то в глубине души я просто не хочу излечиться и жить нормально, как живут все. Я склонна к страданиям, и жду, когда врач откажется от меня, почувствовав свое бессилие. У меня есть мысли сделать перерыв, или что-то вроде этого. Потому что я хочу упасть в пучину раздражения, тьмы и самоненависти, убивать себя алкоголем и голодовками, потому что мне надоело, как антидепрессанты воздвигают внутри меня стену, не пропускающую боль и слезы, которые кипят внутри, бушуют и бьют меня с такой силой, что хочется умереть, лишь бы не ощущать это мнимое «нормально» держащее эмоции под контролем. Стена трещит по швам, я слышу этот треск ночью, в тишине квартиры, и ничего не могу с собой поделать.

Мне хочется вести дневники и спать, но мне так лень писать о происходящем существовании и описывать очередные попойки. И в итоге, все, чего я хочу - спать. Мне постоянно снятся сны, они все очень яркие и насыщенные, и зачастую, это кошмары. Но сон стал единственным местом, где я могу ощутить себя и какую-либо Жизнь хоть на толику. Мне все еще сложно открывать глаза по утрам, и все, о чем я мечтаю, это поскорее остаться и жить одной, хах, как будто мне станет легче. Что то внутри кричит, да, станет. Так оно и есть. Я слишком хорошо себя знаю, чтобы отрицать очевидное.