Revolution of Everyday Life

Хамство - это имитация силы слабым человеком.

Три волны насилия, вслед за которыми всегда наступало обманчивое затишье, - пример того, насколько эффективно обе эти тактики работали "в тандеме". Во время первой волны в начале 1933 года штурмовики нападали на евреев, публично их унижали портили их имущество. После всех этих зверств десятки муниципальных и профессиональных ограничений, направленные против евреев, естественно, показались меньшим из зол. После второй волны насилия летом 1935 года в обществе, с облегчением вздохнувшем после прекращения беспорядков, сильны были надежды на то что Нюрнебргские рассовые законы направят события в спокойное бюрократическое русло. Наконец, в 1938 году бесчинства, сопровождавшие присоединение Австрии в марте, и Хрустальная ночь с 9 на 10 ноября привели евреев в отчаяние, и последовавший спад несанкционированного насилия создал впечатление того, что власти решились-таки взять ситуацию под контроль. Привыкшие уважать закон немцы (не важно еврейского происхождения или нет) не могли даже и помыслить того, что законное, "правильное" преследование окажется куда более страшным, чем спонтанные вспышки жестокости.

В самом начале своей издательской карьеры Штрайхер открыл несложную формулу успеха, благодаря которой "Der Stürmer" стал знаменитым: отчеты с места событий о скандалах, связанных с евреями, деньгами и сексом. ... Не имея средств, чтобы нанять больше репортеров, Штрайхер ввел рубрику "почтовый ящик", в которой публиковал письма читателей о "злодействах", совершенных евреями у них по соседству. Читатели писали свои письма живым непосредственным языком, начиная их обрещением "Дорогой "Stürmer" и далее используя неформальное "Du" ("ты"). В середине 30-х годов Штрайхер уверял, что получает сотни писем в день. Подлинными были эти письма или нет, они стали превсоходным учебным материалом для будущих доносчиков, снабжая их готовыми формулами, которые очень пригодились впоследствии для сочинения доносов в гестапо.

Подавляющее большинство немцев осуждало погромы и бойкоты, но они же постепенно приучали себя относиться к низведению евреев до уровня парий как к чему-то неизбежному. В 1934 году американский профессор, преподававший в Германии, отметил, что его коллеги постоянно жалуются: "вот там-то совершена несправедливость, вот там-то устроено безобразие". Однако у них не хватало гражданского мужества выразить свой протест действием, и в то же время они не хотели признаваться в собственной слабости. "Честных оппортунистов, прямо заявлявших, что с волками жить — по-волчьи выть, и не испытывающих потребности оправдывать свой выбор, довольно мало". Большинство пыталось как-то оправдать себя в своих глазах.

В Берлине разразился небольшой скандал — бдительный банковский клерк обнаружил оплаченный чек, выданный радоначальником Герихом Зальмом на имя одного еврейского портного. когда к Зальму приступили с вопросами, тот, оправдываясь, объяснил, что его дородная фигура требует особых умений, которыми обладает только указанный портной, шьющий для него одежду уже многие годы. Зальм был исключен из партии, но Гитлер восстановил его.