Юрий Сурков

Основы бытия

Когда я пишу светом портреты, я почти никогда не сажаю человека в заранее придуманную позу. Для меня это не постановка, а встреча.

Моя главная задача — разговорить. Общаться, смеяться, задавать вопросы. Создать пространство, где человек может быть собой. И в процессе диалога рождается то, что я стараюсь поймать.

Иногда это ловля момента: человек отвлекся, задумался, улыбнулся. А иногда, очень тактично, приходится просить: «Сядь, пожалуйста, как ты только что сидела».

Намедни в мастерскую приходила старая знакомая — Ксюша. Снимал её на деревянную камеру — портрет и в полный рост. После проявки тонировал отпечатки масляной краской. Получились кадры с ручной, почти живописной фактурой.

Интересный опыт, который напоминает, что фотография может быть не только цифровой, но и тактильной, материальной работой. Точней, она таковой и задумывалась изначально. Рекомендую попробовать, если хочется выйти за рамки привычного процесса.

Five Frames Before Sleep.

After the bath, on the threshold of sleep. The water has dried on the skin, leaving only coolness and clarity. Before the mirror — not for beauty, but for a quiet question addressed to the night. The candle is the sole witness.

The Question. A close-up of a face in semi-darkness. A gaze from under the brows, straight into the dark abyss behind the lens glass. Essentially, into the same night that lies outside the window. In the hope that somewhere in its depths, there is a response.

The Connection. A hand resting on the spinning wheel. A delicate touch — the contact of flesh with polished wood, warmth with coolness. The fingers are not working — they are listening to the silence of the mechanism rooted in the floor, frozen in anticipation of morning.

The Foot. An arch pressed against the cool floorboard. An anchor in reality while thoughts drift away. The point where the body still remembers the weight of the day and already feels the lightness of sleep.

The Unspoken. The model's gaze is directed to the side. The spinning wheel here is a barrier between the manifested world and the otherworld, between the question and the answer that lies somewhere there, beyond the edge of the frame.

The Ritual of Solitude. The candlelight softly sculpts the contours of the figure and its reflection in the mirror. Nudity here is a metaphor for openness to oneself and the world.

State Before.

Not motion, but its potential. Not a gesture, but its intent. The cigarette in the fingers is not an attribute of a ritual, but its presentiment. A pause heavier than action.

The entire composition is built on anticipation. The gaze, turned aside, is already living the next moment. The pose is not static, but a temporary form, ready to change at the slightest impulse. The light from the lamp falls evenly, without drama, merely emphasizing this boundary between "now" and "right now."

I shot this, thinking about the tension of silence. About how the space between objects becomes the main protagonist. About the weight of this "before."

Warmth and Cold

To my eye, this girl in a light turtleneck on the porch fits perfectly into this cool day. A stern, warm line against the cold air, framed by the sprawl of a fir.

Two cities under one sky.

The private sector — a dream locked in the crystal of streetlight. The center — a vortex spun from blue reflections and red taillights.

There's no such thing as "just a street" here. This is a borderland. Where silence becomes thick as tar, and movement flows liquid as mercury.

The camera is in my hands. In my eyes — this split. Between what holds on and what flies. Between what remembers and what burns.

Dialogue with Form.

A classic genre — but with one shift. Not a gaze into the camera, but a gaze to the side. Not a pose for the viewer, but a pose for oneself. And in the hand — not an attribute of beauty, but a living shield, the final boundary between form and gaze.

The Scarlet Map. An Allegory of Resilience

Night, a studio. The light constructed geometry: a scarlet circle against a bloody backdrop, a black silhouette — two halves forming a sign. And at the center — she is. Not a model, but a sentinel.

Her armor is leather, mesh, the steel of her gaze. Her weapon is a dry stalk of hogweed, taken as a staff. Poison, transformed into a scepter.

Three States of Fragility.

Glass. Body. Gaze.

What lies between them? Only light, which refracts, distorts, and finds its way onto the film.

These three frames are about that very distance which cannot be measured. The space between the lens and the model, between intention and result, between form and its perception.

The glass before the lens becomes not a filter, but a co-author. It introduces its own optics, its own randomness, its own physics into the dialogue. And the nude figure against the black is no longer just a model, but a point of reference within this space of distortions.

Краска как документ. Глазово в цвете

Когда уходит жизнь, остаётся краска.

Выцветшая охра, обнажённая глина, синь под крышами, рыжина ржавого железа.

Эти цвета — не декорация. Они — последний язык, на котором говорят эти стены.

В них — тепло печей, прикосновения рук, слой за слоем — как летопись.

Тень и свет. Глазово.

Некоторые места не фотографируют. С них — делают отпечатки. Как будто прижимаешь лист светочувствительной бумаги к стене, и она проявляет следы другого времени.

Старообрядческая церковь, тени на брёвнах, силуэты окон. Всё это — не объекты, а свидетельства. Они помнят другой воздух, другой ритм, другую жизнь.

Эти кадры — не про архитектуру. Они — про ту эпоху, что осталась за стеклом видоискателя.

«Зов» Фотоакварель / ручная печать

Есть зов, который слышен только до первой грозы. Который является в разрыве между светом и тьмой. Которому отвечают вороны и босые ноги на мокром дереве.

Эта работа — из серии фотоакварелей (гуммибихроматов) для выставки, посвящённой русскому фольклору и хтони. Для меня это и есть тот самый разговор — не о сказках, а о том, что стоит за краем поля, в сырости воздуха, в памяти света.

Свет, который помнит.

Иногда свет становится архивом. Он хранит не образы, а их суть. Не лица, а взгляды. Не слова, а тишину. Не людей, а тень их мыслей и переживаний.