Uncover Your Eyes

Смогу ли я забыть тебя? Или снова должно пройти три года, чтобы все твои милые слова и фразы стерлись из памяти… И чтоб только тени, отголоски всплывали порой ассоциациями.

Я говорю, смогу ли я забыть, но хочу ли я? Быть может мне нравится это страдание, Вспоминать и скучать.

Знаешь ли ты, как дико нуждалась душа моя в твоем внимании? Как трепетно сердце стучало? Мне так не хватало тебя, даже когда ты был рядом. Это странно, но мы редко бывали одни, Всегда другими мы были окружены… А когда наконец вдвоем оставались, Мне было так страшно, ты знаешь?

Я молча делала вид, будто занята чем-то важным, Когда мысли все заняты были лишь тем, Что думаешь ты обо мне.

В мечтах и во снах мы были смелее, Мы шли на контакт охотно, открыто. А на словах… как много их было! Но ни одно из них не было сказано вслух.

Сегодня, наконец, после долгих и уже порядком надоевших обещаний самой себе, я вышла на пробежку. С собакой.

Да, это конечно не то, к чему я привыкла, а все же было здорово.

Интересная вещь получается, как легко забывается это приятное ощущение холодного воздуха на щеках, когда нежешься в теплой кровати. И как здорово согреваться от собственного тепла, а по приходу домой с удивлением обнаруживать какая дома жара!

Знаешь, я вообще не знаю, зачем я это пишу. Может просто хочу рассказать о том, как это здорово, выходить из дома, когда еще темно и наблюдать как быстро меняется состояние с подъемом солнца. Все сначала такое синее, а небо уже розовое, а если слишком холодно, как сейчас, то небо даже оранжевое. Хотя мы ведь с тобой прекрасно знаем, что рассвет никогда не бывает такой же теплый, как закат. Рассвет… он холодный, но при этом нежный. Он не бывает резким в это время года, он не бьет в глаза. 

А все же сегодня он был оранжевым. Но так только на первый взгляд кажется. Посмотреть внимательнее и ты увидишь, он хоть и оранжевый, но по-своему, холодный оранжевый. Нет, это даже не пастельный. Это такая особенность зимних рассветов. 

Мне все же интересно, смогу ли я когда-нибудь поймать это состояние на холсте? Смогу ли я когда-нибудь точно попасть в этот цвет? И с другой стороны… Дано ли человеку подражать природе с такой точностью?

Может быть, когда-нибудь…

Хорошие слова, они такие мечтательные, знаешь. Никакой точности, просто где-то плавают в нереализованном будущем. 

Мне особенно нравится отвечать людям в такой манере. С интонацией уствашего и много повидавшего мудреца. Нет, даже больше так: тихо, растягивая слова и с таким придыханием в конце. Я вот долго думаю, болею ли я графоманией? С придыханием перед чистым листом, лишь бы исписать его, якобы красивыми фразами… 

Или это просто порывы передать настроение? Изменчивое, грустное, меланхольное. Лишь бы высказать, лишь бы выстрадать. 

Когда я первый раз начинала вести дневник, еще в школе, я так искренне надеялась, что в далеком будущем мои правнуки найдут мою коллекцию писем с рассказами из моего детства, моими мыслями и мечтами и что это все станет настоящей историей со своим вступлением, кульминацией, концовкой. Что это станет историей еще одного человека, обыконовенной, а все таки, по-своему уникальной. 

Я полюбила читать книги и тайно мечтала стать писателем. Именно тайно, я очень долго скрывала свою мечту. Наверное, я больше всего боялась реакции родных. А теперь, вспоминая, думаю, что я просто чертовски сильно наслаждалась ощущением от этой мечты. Я была так уверенна, что в душе, я - истинный писатель, тот самый, настоящий, которого весь мир так и ждет, чтобы он подарил им вековую историю, новых героев, новые ощущения. 

И это знание грело мое самолюбие, ведь никто не знал, что я стану лицом новой эпохи писателей. Это был мой секрет. 

Были идеи, сценарии великих книг, а вот самой книги все никак не выходило. Начинала, бросала. Исправляла, меняла, бросала. И снова начинала сначала. Бросала. 

Как же так, ведь это я тот самый писатель нового века! Ведь мне суждено написать книгу, такую глубокомысленную и просявещенную.

Мое десткое мышление кажется мне сейчас таким трогательным, и я бережно храню эти ощущения и воспоминания. Перечитывая свой первый настоящий дневник я постоянно задаюсь вопросом:

Смогу ли я когда-нибудь еще писать так искренне?

ДЭВИД

- Эй, Кори, тебя долго еще ждать? - недовольно спросил я, потому что мне не очень хотелось терять лишнее время, пока мой друг наконец выберется из здания школы. - Погоди-погоди, скоро выйдем - последовал его ответ. - Я уже машину подогнал ко входу, Кори! - теряя терпение крикнул я.

Ну правда, что такого важного он мог делать в этой школе, когда у нас на носу репетиции к нашему первому выступлению?! Но Кори словно не слышал меня, он разговаривал с кем-то из своих своих одноклассниц, потому что сквозь трубку я услышал женский смех, и это остановило меня от очередного крика в трубку, только уже с совсем не красивыми и грубыми словами. К тому же, наконец, его фигурка показалась на лестнице у выхода, в сопровождении невысокой девушки с роскошными темными волосами, которые доходили ей до поясницы. Она все еще смеялась, наверняка над шутками Кори, и когда они подошли ближе, я смог полностью разглядеть ее. Она была очень привлекательной, слово “красивая” было бы слишком банальным для нее. Голубые глаза, в которые трудно не смотреть, потому что они привлекали все внимание, а она еще слегка усиливала этот эффект тушью для ресниц. Открытая улыбка, которая ей невероятно шла, и я понимал Кори, который продолжал шутить дальше, ведь эта милая улыбка придавала ей такое манящее очаравание…

Тогда я и увидел ее в первый раз. Был ли я впечатлен ее внешностью? Без сомнений, мне понравилась ее утонченность, ее нежная красота, ее обояние и веселость, некая легкость характера. Но все это было красивой оболочкой, которую я вознамерился приподнять и обнаружить под ней целое море, среди которого была новая земля, неизведанная и нетронутая…

- Дэвид! - наконец Кори заметил меня, - знакомься, моя одноклассница Энни, благодаря которой наша репетиция переносится из студии на вечеринку! - Чего? - опомнившись от охватившего меня вдохновения спросил я. - Дэвид, не переживай… - начал было Кори успокаивать меня, как Энни вмешалась, видимо я всем своим видом показывал, как хочу сейчас разорвать Кори на маленькие кусочки, а она явно решила пожалеть беднягу. - Кори, ты ничего… - ее тихий голос был таким тонким, таким нежным, что я уже открыто посмотрел ей прямо в глаза, - Ты не говорил, что у вас репетиция, - робея под моим взглядом добавила она, переведя быстро взгляд на пол, затем на Кори. - Да, у нас сегодня репетиция, - твердо сказал я, мне понравилось, что мой взгляд смутил ее. Она резко посмотрела на меня, и я чуть было не расстерял всю свою уверенность, потому что такой взгляд бывает только у загнанного в угол маленького зверька.

Она что, специально это делает?! Не выдержав больше, я уставился на Кори.

- Кори, каким образом наша репетиция переносится? - спокойно-ледяным тоном спросил я, стараясь не выдавать своего волнения. - Дэвид, не вредничай. У Энни сегодня вечеринка по случаю дня рождения, а мы приглашены! - он говорил это так весело, так легко… Разве я мог когда-нибудь злиться на Кори дольше, чем три минуты? Нет, ведь он всегда такой. Слишком веселый, слишком дружелюбный и порой слишком надоедливый, но это все такие мелочи, ведь когда ценишь человека, можно легко простить незначительные минусы. Особенно такой минус, как врываться радужным потоком в мою размеренную жизнь и затягивать меня своим энтузиазмом в этот цветной вихрь, а порой и настоящее торнадо, пестрящее своими красками, разбрызгиваясь во все стороны капельками детского ребячества. И в тот день это было торнадо, только я даже не догадывался об этом, но когда осознал было уже поздно хвататься за поручни, чтобы удержаться, да и разве я хотел этого? Свободно отдавшись этому порыву, я получил то, о чем еще ни разу не пожалел.

- Значит вечеринка по случаю дня рождения? - задумчиво протянул я, поворачиваясь к ней обратно в надежде поймать ее взгляд. Мне хотелось помучить их обоих, но по веселым глазам Кори, я понял, что он уже знает мой ответ. А она… Она все еще боялась разрушить наши планы на день, и смотрела на меня. Смотрела этим взглядом, словно все, что она сейчас видит - это последнее в ее жизни. И я хотел, чертовски сильно хотел, чтобы она не сводила с меня взгляда своих голубых глаз. И я сдался.

- Что ж, тогда с днем Рождения, Энни!

Отпустил поручни, которые так крепко, и так долго держал, бросаясь в торнадо. Навстречу ее голубым глазам, что так напоминали мне голубое озеро из щемящих воспомнианий детства.

- Тебя ведь Энни зовут?

Да, ее звали именно так.

- Рад познакомиться.