sea

Ты ищешь причину зла. Она только в тебе.

Я не понимаю почему перестаю писать, ровно так же, как не понимаю, почему начинаю это снова. Так же и со чтением. Мой словарный запас невероятно скуден теперь. Но у меня есть идеи. Мне кажется идея это важнее. Над реализацией думать уже потом. Одно я знаю точно, что все повторяется и все циклично. И это очередной цикл.

Сегодня "кровавое воскресенье". Помню ещё как в школе на уроке проходили. И как меня сильно потрясла жестокость, я до сих пор содрогаюсь, когда вспоминаю все эти рассказы. Иногда кажется, что на мне проводили эксперимент, как в "заводном апельсине" и стёрли воспоминания об этом. Поэтому мне теперь физически плохо всегда, когда я вижу насилие. Собственно поэтому я никогда и не полюблю Тарантино и подобных.

Как одна свеча зажигает другую и одной свечой зажигаются тысячи, так и одно сердце зажигает другое, и зажигаются тысячи.

"...Сестрами милосердия до революции были в основном аристократки. Девушек с юности учили: "Настоящая дворянка должна и на балу блистать и суметь пол вымыть"..."

Учитель русского языка и литературы московской школы № 57 Сергей Волков: "И еще для меня очень важен опыт Чехова. Он удивительным образом умел так обустраивать пространство вокруг себя, что оно получало мощный импульс для будущего развития. Вот он покупает как бы дачу в Мелихово. Что мы делаем, покупая дачу? Возводим забор, чтобы никого не видеть, и разбиваем грядки. А он прожил в Мелихово всего 7 лет и построил дороги, почту, школу, пожарный сарай, лечил крестьян – он за эти годы больше 3000 человек бесплатно вылечил. Он обустраивает этот кусок земли просто потому, что люди там, по его представлениям, живут не должным образом. Я попал в Мелихово впервые в тот момент, когда местные чиновники с чиновниками из Министерства культуры как раз обсуждали, как бы сохранить и возродить силами государства то, что Чехов сделал один. Амбулатория, которую он открыл, например, пережила его на полвека. И второй пример – Ялта. Чехов приехал туда уже очень больным. Купил склон земли и начал сажать деревья. Там сейчас чуть ли не роскошнее, чем в Никитском ботаническом саду. Кедры, оливы. Кедр живет 500 лет, а оливы и до полутора тысяч. А он сажал их прутиками – точно зная, что не доживет даже до какого-то относительного расцвета. Почему он считал это нужным? Что его вело? Но что-то ведь вело. Мне кажется, у всех у нас такое бывает. Кажется, что все впустую, семена не всходят, ничего не получится. Потом смотришь – какие-то прутики все-таки торчат. А там уже и лес вырос".

"Как ни странно может это показаться, несомненно то, что только в тех учениях, которые назывались ересями, проявлялось и двигалось, т. е. уяснилось и осуществлялось христианство. Ереси могли заключать в себе заблуждения, но могли заключать в себе и истинное христианство; учения же, признаваемые государственными, поддерживаемые властью, насилием, не могли быть христианством, так как основа их, насилие, была антихристианская. Католичество, православие, лютеранство, англиканство не могли быть христианскими учениями, потому что отрицали одно из основных требований христианства - любовное вразумление, и на место его употребляли самые антихристианские приемы насилия, доходившие до величайших мучительств, казней, сожжений. Все эти соединившиеся с государственной властью церкви, которые недаром сектанты называют апокалипсической блудницей, не только никогда не были христианскими, но и всегда были злейшими врагами христианства и продолжают и теперь, не раскаиваясь в своих преступлениях, а признавая все свое прошедшее священным, хотя и в более мягких формах, точно так же бороться против истинного христианства, представляя из себя главное препятствие для восприятия народами открытой им истины. "

Я не замечаю, как проходят недели. Вроде вчера было тепло и деревья в листьях, а сейчас они голые и холодные.