В лесопарке стояла поистине настоящая, спокойная тишина, слишком редкая для воскресного дня и нарушаемая только пением птиц. Обычно, здесь в это время с каждого угла послышался смех детей, но сейчас его нет. Есть только ее смех. А может я спятил?
Она жутко любила это место. В слишком жаркое лето она пряталась под кронами деревьев, а в зимние морозы она каталась на санках по склонам, которых тут были повсюду. Меня она постоянно тянула на эти горки безумцев, где легко свернуть шею. Ее рыжие вихри выбивались из под шапки, летя за ней. А летом она иногда забирала их в пучок, но чаще ходила с распущенными, светятся на солнце.
Она бежала куда-то вглубь леса, давно уйдя с тропы. Ее волосы рыжим маяком сияли сквозь тёмные стволы деревьев, а я был угрюмый серым пятном, которое плелось за этим созданием. Она была прекрасна среди этой зелени. А я был тенью, которая не списывалась в этот праздник, который она легко могла устроить своей улыбкой.
Я стал все чаще оглядываться назад, желая вернуться назад, но она все летела вперед. Иа кдалеко она еще никогда меня не заводила, я боялся потеряться, но она нет. Она знала здесь каждый куст и каждый цветок. Она могла начертить карту этого дурацкого парка по памяти, потому что здесь она проводила слишком много времени. То митинги по защите, то лекции по экологии, или прочая белиберда, на которую она так любила тратить мое, да и свое свободное время
-Пошли обратно,- я говорю совсем тихо, но она меня слышит. Она смеётся мне в ответ и летит дальше, как будто я совсем ничего не говорил.
Я снова плетусь дальше. Я не могу ее оставить. Не сейчас. Солнце светит, как не в себе, и мне становится жарко во всем черном, но не ей. Она одета в лёгкое платье с какимиЯ не люблю эти я яркие и пёстрые цвета, в которые она одевается, но молчу. Я не люблю ее улыбку всем вокруг. Я не люблю.
-Догоняй!- она то появляется в моем поле зрения, то снова пропадает.
Я бегу за ней. Не знаю почему, но я бегу, стараясь не терять ее из вида и ухожу все дальше вглубь леса. Она появляется то совсем рядом со мной, то снова далеко. Мне ее не догнать. И меня это раздражает.
Мне перестаёт это нравится. Да мне никогда особо не нравились ее детские игры. Она любит их. Она любит выйти зимой во двор без шапки и слепить снеговика, она любит бегать с детьми по городку, она радуется новому цветку и солнцу на небе. Она любит детство, я же его ненавижу. Она взрослая, но ее поведение этого не показывает. Я рядом с ней выгляжу, как ее старший брат, а не как ее одногодка парень.
-Хватит!- я кричу в самую чащу леса, куда она убежала несколько минут назад. Это похоже на адский сон, из которого нет выхода. Она затягивает меня в мой личный кошмар. Я слышал ее смех до этого с каждой стороны, но теперь он затих и стало уже как-то тихо и ужасно. Солнце как будто потускнело, а на душу упал груз тяжестью в века.
Она выходит из-за дерева в нескольких метрах от меня и не спеша идет прямо ко мне. Ее грудь тяжело поднимается, а на лице улыбка, которая перемешана с волнением. Обычно, у нее такое лицо, когда ей сообщают о новой вырубке, открывшейся в этой части света.
- Что случилось? Ты устал? Я же тебе говорила, чтобы ты не одевался так. Вот моя тетя всегда одевалась не по погоде, а ее муж...
- Хватит вести себя так! Мне все ранво на твою тетю!- я не знаю почему, но я кричу на нее, а ее лицо постепенно становится не таким как всегда радостным и полном счастья, - Перестань вести себя так по-детски, когда я хочу с тобой поговорить. Перестань, я умоляю тебя. Твои протесты, митинги они меня бесят. Ты не можешь всю жизнь защищать гребаные деревья. Почему ты не можешь стать как все?
- Хорошо, но как все - это скучно. Ты же знаешь, что я не люблю так,- она снова смеётся, хотя на лице все ранво остаётся волнение,- Побежали дальше! Там еще в впереди полянка с ромашками!
Она хватает меня за руку и тянет вперёд. Солнце снова начинает светить и как будто ничего не было.
- Да остановись ты!- я со всей силы дёргают свою руку, вытаскивая ее из цепких пальцев. Она испуганно поворачивается ко мне и огромными глазами блюдца и рассматривает меня. Она напугана, но мне все равно.
- Замолчи,- ее глаза смотрят мне прямо душу. Там начинают появляться слезы, и я больше всего это ненавижу. Я всегда становлюсь мягким, когда вижу ее слезы, но сейчас я не собираюсь на это вестись, - Меня раздражает твое детское поведение. Почему мы не можем нормлаьно общаться? Почему ты такая? Ты не можешь быть другой? Я устал, что ты такая добрая и наивная. Я устал, что вместо встреч я иду на какие-то выставки абстракции, которые я не понимаю, я иду на митинги против всякой хрени, я делаю все, что ты хочешь, но, когда я прошу тебя поддержки в моих начинаниях, ты сразу же начинаешь говорить, что этим мне не стоит заниматься. Я менялся ради тебя все это время, но ты не хочешь измениться ради меня.
- Я не поддерживаю, потому что твоя фирма наносит большой ущерб природе. Но мы же ходим в кино на то, что ты хочешь, мы гуляем с твоими друзьями. Мы видимся только вечером, потому что у тебя работа...
- Не потому что у меня работа, а потому что я блять стараюсь задерживаться, чтобы не участвовать в твоих идиотских протестах против всего человечества. Я столько сорвал контрактов только из-за того, что я был там с тобой, а не в кабинете. Я, блять, устал от этого. Каждую гребёнку неделю я хожу в участок и забираю тебя оттуда, потому что твои активисты слишком буйные. Хватит. Ты ведёшь себя, как ребенок, который не хочет взрослеть. Ты не подходишь мне. Ты не серьёзная, маленькая, да и вообще, почему я должен отчитываться?
-Ты меня бросаешь?- слезы уже текут по щекам куда-то вниз на землю, но я на них даже не смотрю. Я киваю ей головой.Она хочет что-то ответить, но молчит.
Она поджимает губы и поднимает голову вверх, начиная что-то шептать одними губами. Все заканчивается. Наши отношения, ее чувства и мои остатки чувств, которые уже невозможно возобновить. Она заканчивается.
Я разворачиваюсь и ухожу обратно на дорожку, чтобы уйти из этого места. Я его ненавидел, но она его любила. Не знаю почему. У нас на заднем дворе прекрасный фруктовый сад, но она любила ходить сюда, за несколько километров от дома.
Я ушел, а она осталась там, светя своими волосами среди деревьев.
Хотя, и они стали бледнеть или я просто стал хуже видеть, но теперь они не светились рыжим пламенем среди зелени. Они словно потеряли свой цвет. Она не пошла за мной на дорожку. Она ушла дальше. На полянку с ремешками, куда она меня тянула все это время.
Потом я ничего о ней не слышал. Я не слышал ничего об ее акциях по защите природы, которые так гремели обычно по всему городу. Я потерял ее.
- После этого, дорогой мой, Бог понял насколько люди ужасные. Он понял, что они заботятся только о себе и своих чувствах. Он перестал отправлять к нам ангелов, ведь его любимого ангела убил тот мужчина,- мать проводит рукой по волосам ребенка, кожа которого бледнее, чем первый снег, хотя, на ее руках кожа не лучше,- Сначала пропали люди с рыжими волосами. Они ка будто все выцвели, потом пропали люди с улыбками, а потом и вовсе пропали настоящие люди. Та девушка была ангелом, который был послан сюда, чтобы поддерживать наш мир в равновесии и радости. Но ее убили. Убили чувства. Она умерла в том же лесу на той же поляне с ромашками. Она была последней.
Мальчик поправляет кислородную маску на лице и смотрит в окно, пытаясь представить какого это, когда на улице светло так же, как и дома, и нет этого противного дыма, заслоняющего солнце, от которого вечно пахнет моторные маслом. Какого это, когда люди яркие и улыбчивые?
- Но Бог простил нас, через 100 лет после случившегося, - женщина проводит рукой по рыжим волосам своего сына,- Он боится, что мы все умрем, ведь он нас любит. Возможно, теперь все измениться.
- Конечно, солнце, он любит всех, а тебя особенно.
Женщина целует малыша в самый центр лба, и последний раз проводит рукой по волосам. Отключает кислородную маску и плотнее закрывает окна, чтобы дым не проник с улицы в дом. Сегодня пылевые облака опустились до самого 9 этажа, хотя обычно висели около 16. Мальчик смотрит на маму, у которой волосы как будто просвечивают, как и кожа, и улыбается ей напоследок, пока она еще не закрыла дверь. Под боком у малыша лежит заяц с большими ушами, которого малыш прижимает груди и заворачивается в одеяло.
- Я так хочу увидеть ангела,- произносит мальчик, прежде, чем закрыть глаза.
Тучи становятся темнее, а значит наступила ночь. Звезд здесь не увидеть, потому что это город и слой пыли в лучах здесь больше всего. Но если выехать за несколько километров, то можно найти небольшой участок, где эта пыл рассеивается и видно небольшие светящиеся точки из космоса. Мальчик их никогда не видел.
На улице тише не становится из-за снующих туда сюда машин. Но малыш все ранво засыпает, представляя во сне эти "ромашки", которые видел только на работе у отца в лаборатории на улице, и деревья, которые просто растут сами по себе без миллиона пунктов, которые надо соблюсти, чтобы хоть что-то появилось из маленького семечка. Оно все такое чудесное и загадочное. Неужели это чудо сломали люди?