PYGMALION

х х х

Я до последнего боролась со сном на рассвете, чтобы увидеть и запомнить чуть больше, но почему-то ни слова об этом не написала. Возможно, правда, что физическое истощение мешает всему остальному, но я ребёнок упрямый, я буду биться до последнего (а зря).

Мы сидели в первом ряду партера в этом космическом корабле с панорамными окнами. Плавно въезжали в тонны плотного тумана - здесь можно ахнуть - но мое восхищение сменялось ужасной раздражительностью, потому что заляпанное окно автобуса не давало мне сделать нормальные фотографии.

Ладно, черт с ними, с фотографиями - дальше бесконечное зеленое поле с ползущими по траве облаками, дальше мокрый холодно-зелёный лес, дальше мягкие ущелья, доверху заполненные белым-белым туманом.

И дорога не заканчивалась, дорога текла и текла. Сонная, приглушенная такая.

Катюша, помнишь?

Это ведь были мы.

Он хотел верить, что то, что он увидел, было правдой, поэтому вновь и вновь проигрывал мимолетное воспоминание в голове. До тех пор, пока оно окончательно не смешалось с его воображением.

Стоит признать, что ответ на его вопрос решительно ничего не менял, но верить, верить, это настоящее сумасшествие - насколько в это хочется верить!

Ведь ему казалось, что это мгновение, эта доля секунды могла быть знаком, призывом к действию, что теперь - теперь-то точно! - ситуация изменится.

Но ответ на его вопрос решительно ничего не менял.

Luck is a superpower.

10 seconds Domino not-even-cosplay-but-just-having-fun-at-home

скажу честно — у меня просто ужасная память. за исключением тех случаев, когда какие-то определенные фразы преследуют меня вплоть до тех пор, пока я не нахожу им применение в тексте.

вот, собственно, и накопилось. сегодня мы с Катей обсуждали сюжет одного фильма и переплетение его идей с реальной жизнью, и наконец-то я более или менее смогла сформулировать то, что за последние несколько месяцев поднималось в разговорах слишком часто.

Первый - с картинами; с простыми, но оттого более очаровательными цветами в небольших прозрачных вазочках; с лестницей вниз, на кухню, и видом на улицу. Обычно Энтони занимает самый ближний столик, возле которого на темное дерево выкладывают десерты, но сегодня открыт дальний зал, поэтому он, пользуясь моментом, идет туда.

Второй зал - проходной. Его несомненным преимуществом является высокое узкое окно, выходящее на внутренний дворик здания - такой же маленький, но оформленный достаточно изящно.

Энтони проводит меня дальше и улыбается довольно, наконец имея возможность упасть на двухместный синий диванчик. Мое внимание привлекает огромная, почти с мой рост, пустая птичья клетка, на решетке которой внушительная табличка предупреждает: “This animal is dangerous! Please do not feed or disturb”.

Хотел бы я видеть это животное.

Мы занимаем круглый столик у окна и Энтони убегает делать заказ.

Передо мной - тонкие засушенные стебли в вазе, усыпанные мелкими фиолетовыми цветами, и свечи того же оттенка. Подоконник полон книг на незнакомом мне языке, потому, листая какую-то из них, мне даже становится немного обидно.

- Скоро принесут, - говорит Энтони и садится напротив меня. - Ну что? Друг мой, как вам это место?

- Последний уголок спокойствия.

- Именно! С улицы его почти не видно, так что здесь всегда мало посетителей. Бывает, конечно, наплыв туристов, - он поводит плечами и удобнее вытягивается на мягком стуле, оглядывая зал особенно внимательно, наверное, пытаясь увидеть его моими глазами. - Но, в основном, этот уголок - мой.

- Второй дом?

Кажется, я сказал что-то не то. Он, сперва долго удерживая взгляд на мне, в итоге отверачивается к окну и слышимо царапает ногтем по поверхности стола.

- У меня даже первого нет.

- То есть? - зачем-то я решаю и дальше говорить “что-то не то”.

Энтони покусывает уголок губ и смотрит будто в воздух, как и всегда, когда он пытается схватить незримые мысли за хвосты, чтобы успокоить их и оформить в слова.

- Друг мой.. - он начинает неторопливо и немного отстраненно, - вы знаете, где я родился. Вы знаете все города, в которых я жил. Но на всей этой планете, уверяю вас, нет ни одного места, возвращение в которое не отягощало бы мне сердце. Нет, - повторяет он для себя. - Мне некуда возвращаться. Но, более того, у меня совершенно отсутствует такое желание.

- Наверное, вы очень одиноки.

Он неопределенно ведет плечами и ухмыляется.

- Не пробовали обратиться к врачу?

- Нет. Из всех любителей покопаться в чужих мыслях я доверяю только вам, - он отодвигает свечи от центра стола и помогает официантке расставить кофе и кусочки торта.

- Боитесь психотерапевтов?

- Боюсь узнать, что я совершенно здоров.

Мы пересекли границу в 5:55. Да, это важно.

Пока подъезжали, я насчитала пять аистов. Катя говорит, что встретить даже одного - уже хороший знак. В таком случае, начиная с сегодняшнего дня, удача должна сопутствовать мне абсолютно во всем.

Уезжая из России, хочется уйти и от русского языка, но здесь...на нем говорят все. Все равно по возможности притворяюсь англоговорящей туристкой, чтобы: 1 - по максимуму абстрагироваться и осознавать, что я все-таки в другой стране, 2 - лишний раз попрактиковаться.

Касаемо языков: кажется, ты никогда не будешь знать достаточно, потому что здесь встречаются таблички на латышском (который для меня до сих пор выглядит, как эльфийский), латинском, французском, немецком, английском, русском, японском, и я боюсь представить, сколько я еще не видела. И это прекрасно.

Как и в Англии, продукты здесь вкуснее и качественнее.

Очень нравится старая Рига. Чем старее здание, тем больше мои глаза и радостнее возгласы. Готова еще очень долго гулять между этими домами, петлять по улицам и из одного переулка выходить в другой, будто в средневековом лабиринте. Не хочу выходить к воде, потому что моментально пробирает холодом.

Не устаю любоваться окнами на крышах рижских домов.

Собор святого Петра - восторг. Смотришь наверх, задрав голову, понимаешь, что чувствуешь это все исключительно из-за хитрой архитектурной задумки, как и в остальных соборах, но и не имеешь ничего против. Думаю, будь я в веке 17, я бы всерьез поверила в некую паранормальность этого места.

Вид с колокольни за секунду пробил на слезы. Просто из-за радости, что эта красота существует, и что я имею возможность ее оценить.

Весь день было пасмурно и я наделала тучу фотографий без должного света. Чувствую, все это я буду переснимать. Каждый угол и каждый фасад. Это того стоит.

Не умею отказывать себе в гастрономии, потому трачу все на неизвестные до этого печеньки/конфетки/мясные чипсы/напитки и т.д., так что за весь день я ни разу не успела почувствовать голод.

"Я должна узнать, какая эта страна на вкус!".

Под вечер шли мимо англиканской церкви, услышали хорошую музыку. Зашли внутрь и попали на бесплатный рок-концерт.

В англиканской церкви.

Классный рок-концерт.

Евро похожи на листочки для детской игры в магазин.

Пока все.

х х х

Подводя итоги.

Латвия - это то уютное, красивое, по-настоящему очаровательное гнездышко, которое нужно покинуть.

В Риге я не чувствовала тревоги и хронической усталости, мне не нужно было бороться с собой несколько часов подряд, чтобы решиться выйти из дома (по большей части, конечно, это заслуга Кати), и в этом плюс путешествий - забывается абсолютно все плохое в пользу новых впечатлений, которым ты никак не можешь противиться.

Когда живешь в квартире, а не в гостинице, то совершенно не чувствуешь себя туристом. Выдают разве что слишком частые “Wow!” и чрезмерно внимательный взгляд. Взгляд на огромные косяки птиц (особенно ночью, когда их фигуры в полете подсвечивают фонари, и картина белых чаек на черном небе становится похожей на фотографию в негативе), на брусчатку древней части города, на наглых чаек и на сероволосого официанта в больших круглых очках.

Когда живешь в квартире, а не в гостинице, все воспринимается более лично, и городу ничего не остается, кроме как впустить тебя в самую свою суть.

И суть эта в том, что, насладившись им сполна, нужно обязательно уйти. Иначе все то, что ты только-только успел полюбить, станет в тягость.

Если Лондон казался мне городом-испытаем, городом, где гонка не даст тебе сойти с трассы, кроме как разбившись у обочины, то Рига - это место, куда я обязательно захочу вернуться за спокойствием, за красотой центра и за тишиной жилых районов. Но ненадолго. Чтобы только передохнуть и тут же идти дальше.

Profondément, c’est moi son rêve. 

Le réveiller serait ma mort.

I.

Многие воспоминания о детстве до сих пор кажутся мне наполовину выдуманными, потому что не я их помню, а мне о них рассказывают. Я точно знаю, что есть определенная точка на этом отрезке, до которой моя жизнь была чьей-то, и только после она перешла ко мне. Так же со стороны я помню, как пела в хоре - единственное выступление. Я чувствовала себя очень странно, будто внезапно проснулась в той церкви, а до этого находилась в другом месте и в другом времени. Доказательством этому служит то, что я не знала ни слов песен, ни имен остальных хористов. Я сомневаюсь даже, что я была знакома с преподавателем. Но я выкрутилась - уверенно открывала рот, когда это делали все, и быстро закрывала, когда музыка заканчивалась. Меня хвалили и фотографировали, а я так и не могла понять, как я там оказалась. И что было после - я тоже не знаю.

II.

Когда я была совсем маленькой, дедушка водил меня к берегу реки за железными путями. Дорога была невероятно извилиста и непонятна, местами даже пугала, но в детстве страх был чем-то совершенно другим, поэтому я, скорее, была настороженно заинтересована происходящим. Недалеко от реки я часто срывала нераспустившиеся бутоны, если, конечно, могла до них дотянуться, и приносила бабушке. Она была недовольна, ведь по моей вине на той улице расцветало на один цветок меньше. Но я упрямо продолжала это делать, чтобы каждый раз оставлять хоть что-то на память.