Figure it out later

Династия Мэнн.

Позже она станет Мэнн-Эйвери, вторая фамилия добавиться из-за неосторожности двоих молодых и красивых из GEN 6.

=============================================== Галерея семейных портретов:

Пары GEN 1 GEN 2 GEN 3 GEN 4 GEN 5 GEN 6 GEN 7 GEN 8 GEN 9 GEN 10 GEN 11 GEN 12 GEN 13 GEN 14

<< 33>>

Грег не видел Кларка несколько дней. И это было странно — потому что раньше он почти всегда знал, что тот где-то рядом. Теперь же другие папарацци сменяли друг друга с регулярностью раз в день: новые лица, новые камеры, чужие тени.

Он испытывал двойственное ощущение. С одной стороны — облегчение. Не нужно было ловить на себе тот самый взгляд, который он пока не мог принять.

С другой — беспокойство. Тихая, почти незаметная тревога, которая сворачивалась где-то внутри и напоминала о себе каждый раз, когда он замечал, что знакомого силуэта нет.

На сегодня было запланировано посещение спортзала. Грег знал, что у входа соберутся и зеваки, и папарацци. Это уже стало привычным ритуалом, но сегодня он нервничал. Сам не зная почему.

Он направился ко входу. И увидел Кларка. Тот был прямо перед ним, почти на расстоянии вытянутой руки. Их взгляды встретились на долю секунды. Грег не остановился. Он просто прошёл мимо — быстро, но не слишком, стараясь не выдать внутреннего напряжения.

За его спиной Кларк обернулся.

Грег чувствовал этот взгляд, но не обернулся в ответ.

Вместо этого он подошёл к привычному месту, встал в позу, принимая её как защиту.

Другие папарацци тут же подхватили его — щелчки, вспышки, привычный шум. Он позировал несколько минут, стараясь не смотреть в ту сторону, где стоял Кларк. Но краем глаза всё равно видел: тот включился в работу, снимая его.

Отдав должное, Грег коротко кивнул всем и быстро зашёл в помещение. Прошёл через зал, не останавливаясь, и вышел через вторую дверь.

Он уехал в другое место. Но перед глазами всё ещё стоял тот самый образ — Кларк, обернувшийся ему вслед.

«Я не должен чувствовать вину», — сказал он себе. Но внутри всё равно было неспокойно.

P.S. Было ли это похоже на бегство?

Да! Это похоже на бегство. Но не от Кларка.

Грег бежит от собственной неспособности выдержать этот взгляд. Он бежит от момента, когда нужно было бы что-то сказать — или хотя бы посмотреть в ответ. Он бежит от чувства вины, которое, по его логике, не должно было возникнуть, потому что он был честен. Но оно возникло. И он не знает, что с ним делать.

<< 32>>

В свой выходной, Грег просматривал на компьютере новости и сплетни. Когда зазвучала знакомая мелодия он отвлекся и стал руками отбивать ритм мелодии.

Сообщение от Кларка было очень кстати, он приглашал его на фестиваль «УмниКон» и Грег согласился. Он уже давно не выходил куда-то просто так.

Фестиваль гудел. Музыка, смех, запах уличной еды — всё смешалось в один пёстрый, живой поток. Грег надел не привлекающие внимания вещи, что позволяло ему слиться с толпой.

И вдруг Грег увидел его. Тайлер. На душе стало так тепло. Они не виделись очень давно по вполне понятным причинам. У Грега светская жизнь, в то время как Тайлер жил спокойной семейной жизнью, воспитывал детей.

Они приветствовали друг друга как когда-то делали в детстве и крепко обнялись. Потом ещё немного постояли, обмениваясь короткими фразами, смеясь над чем-то неважным.

Грег обернулся и увидел Кларка. Тот стоял поодаль, спокойно, с лёгкой улыбкой. Ждал. Не торопил.

Он вернулся к Кларку и, чуть смутившись, сказал:

— Извини. Я просто так давно не виделся с ним.

Кларк не осуждал и не сказал ни слова, но Грег почему-то чувствовал себя виноватым.

— Слушай, — сказал он и голос его стал мягче, — В качестве компенсации предлагаю вечером сходить в ресторан. Мне хочется… ну, просто посидеть с тобой, пообщаться.

Кларк кивнул.

===============================================

Их посадили на втором этаже, на открытой веранде, откуда открывался вид на ночной город.

Огни Сиудад Энаморада мерцали внизу, как россыпь тёплых искр. Грег сидел напротив Кларка, слегка откинувшись на спинку стула.

В ожидании заказа с лёгкой полуулыбкой на губах он слушал, как Кларк рассказывает о чём-то смешном и чувствовал себя почти счастливым.

Но вдруг голос Кларка изменился. Стал тише, мягче.

— Знаешь, Грег… я хочу тебе кое-что сказать.

Грег замер. Кларк смотрел на него с такой теплотой, что стало почти трудно дышать. В его взгляде не было игры. Только правда — та самая правда, которую он так долго скрывал.

— Ты для меня стал… не просто другом. Ты знаешь? — Кларк говорил тихо, но каждое слово было отчётливым. — Я никогда не думал, что смогу чувствовать что-то подобное. Но ты… ты изменил всё.

И тогда Кларк послал ему воздушный поцелуй. Лёгкий, почти невесомый, но в нём было столько чувства, что Грег почувствовал, как внутри всё сжалось.

«Нет, нет, пожалуйста, Кларк, не рушь то, что создалось между нами», — пронеслось в его голове. Он уткнулся взглядом в бокал с вином, словно надеясь найти в нём спасение.

Грег молчал несколько долгих секунд. Потом поднял голову и посмотрел на Кларка.

— Кларк, — сказал он тихо и голос его дрогнул. — Прости.

Он поднялся из-за стола. Взял куртку. Не глядя на Кларка, не объясняя. Просто — ушёл. Он слышал, как Кларк окликнул его, но не обернулся.

Грег вернулся домой. Не зажигая света сел на диван, откинулся на спинку. Дыхание было ровным, но внутри всё гудело.

Он всё еще слышал голос Кларка. Тёплый. Открытый. Полный того, что Грег не мог принять.

«Почему я не сказал ему правду сразу? Почему просто не объяснил?»

Он потянулся за сигаретами. Прикурил. Сделал затяжку и долго держал дым в лёгких, будто надеялся, что он выжжет этот комок внутри.

Дым поднимался к потолку, расплываясь серой тенью.

«Я не хотел его ранить. Но я сделал это ещё больнее — своим молчанием, своим уходом. Он сидит там один. Думает, что я сбежал, что я испугался… А я просто не могу дать ему то, что он просит. Не потому что не хочу. А потому что у меня нет этих чувств».

Он просидел в своих раздумьях всю ночь и когда в окнах начал отражаться свет нового дня он принял решение.

«Я не буду ему звонить. Не буду извиняться. Не буду пытаться объяснить — это только сделает больнее. Я просто позволю ему жить дальше. Без меня. И если когда-нибудь он встретит того, кто сможет ответить ему настоящим теплом… я буду рад за него. Правда».

P.S. Курение вредит Вашему здоровью.

<< 31>>

Канун Нового года. Это была их семейная традиция. Они всегда собирались вместе в доме родителей.

Но в этом году Грег не мог заставить себя переступить тот порог. Слишком много воспоминаний, слишком много её улыбки, которая теперь жила только в фотографиях.

Поэтому он позвал всех к себе. Дедов, отца — и Кларка.

Лукас, едва переступив порог и увидев рояль в гостиной, сразу направился к нему, будто инструмент сам позвал его. Он сел за него, провёл пальцами по клавишам — и по комнате полилась музыка. Негромкая, плавная, она заполняла большое пространство, делая его уютным.

Грег решил познакомить Кларка с его родными. И начал с деда.

— Дед, — сказал он с лёгкой, почти мальчишеской улыбкой, — познакомься, это мой друг, Кларк. А также мой папарацци.

Он хохотнул, произнося последние слова и Кларк чуть заметно улыбнулся в ответ, но взгляд его был спокоен.

Лекс кивнул. Пристально, внимательно посмотрел на молодого человека. Его взгляд скользнул по Кларку — высокому, статному, с иссиня-чёрными волосами и удивительно чистым взглядом ярких голубых глаз.

Грег тем временем знакомил Кларка с отцом. Для него это было важно, но он не мог понять почему.

Пришло время поднять бокалы и со всех сторон раздались легкие и в тоже время искренние пожелания. Даже Лукас оторвался от пианино и присоединился к общему веселью.

Стекло звонко коснулось стекла, но Лекс так и не отводил глаз от Кларка.

— А вы точно друзья? — спросил он, не меняя интонации, но в голосе послышалось что-то глубокое, почти проницательное.

Грег легко, без тени сомнения, ответил:

— На сто процентов.

В этот момент из телевизора раздался первый удар отсчета времени.

— Быстрее, — сказал Грег, увлекая всех за собой. — А то пропустим!

Они поспешили к экрану, встали рядом, и комната наполнилась ожиданием и голосами, которые периодически кричали: Шушуби.

В этом новом году, в этом новом доме, среди родных лиц, Грег вдруг почувствовал, что традиция не умерла. Она просто изменила местоположение. И это было правильно.

P.S. Я передвинула праздник в середину сезона Зима. Потому что после Нового года все равно идет зима, но никак не весна. ИМХО.

<< 30>>

Был еще один человек, который испытывал похожие чувства утраты. По крайней мере Грег надеялся на это.

Ведь его отец был бессмертным и уже терял своих предыдущих жен. Он пригласил Даниеля на пешую прогулку по окрестностям Комореби.

Свежий воздух, искрящийся белый снег добавляли очарование этому месту. Здесь даже дышалось по другому: полной грудью, свободно.

Они неспеша начали прогулку, снег приятно хрустел под ногами, заглушая даже собственные мысли. Они прошли какую-то часть пути.

Грег решил нарушить молчание, которое было между ними. Оно не было давящим, скорее даже уютным. Но ему всё таки хотелось узнать.

— Пап, — сказал он тихо, глядя на отца. — Ты как?

Даниель на мгновение замер. В глазах его мелькнула тень, но он быстро взял себя в руки и поднял взгляд на сына. Твёрдый, но мягкий.

— Нормально, — ответил он. — Я знаю, о чём ты хочешь спросить, но не решаешься.

Даниель продолжил, не дожидаясь нового вопроса.

— Да, я любил твою мать. Всей душой, всем сердцем. Она была чистой, светлой. Рядом с ней я оживал. — Его голос дрогнул, но он сдержался.

— И да, мне сейчас тоже больно, Грег. Не так, конечно, как тебе. Ведь это твоя первая потеря. И это твоя мать. Но всё же…

Он замолчал. Слова повисли в воздухе, Даниель вздохнул и шагнул вперёд, давая понять, что разговор окончен.

Они продолжили прогулку, наслаждаясь тишиной и чистотой. Все нужные слова были сказаны. Они просто были рядом, каждый со своими мыслями, но уже не по отдельности.

<< 29>>

Они принципиально не стали включать свет. Только мягкое свечение от бара — узкая полоса, которая не нарушала тишину, а скорее подчёркивала её. Взяв по бутылке пива из холодильника, они расположились у бара.

Какое-то время никто не говорил. Каждый был внутри себя, в своём мире, переживая свои эмоции.

Первым заговорил Кларк. Голос его звучал тихо, с той особенной ноткой грусти, которая бывает только ночью, когда слова приходят сами, без спроса. Он смотрел куда-то внутрь себя, в то место, где живут воспоминания, которые он редко кому показывал.

— Знаешь... — начал он, и голос его дрогнул. — А я вообще своих родителей не знаю.

Грег не перебивал. Не задавал вопросов. Просто слушал — внимательно, тихо.

Кларк повернул голову в пол-оборота, будто проверяя, слушают ли его.

— Меня подбросили младенцем к дверям дома какой-то бездетной паре в Комореби. Я их плохо помню. Они были уже пожилыми и недолго со мной пробыли.

Он наконец повернулся к Грегу и посмотрел ему прямо в глаза. Рука его легла на плечо Грега — как будто хотела похлопать, но передумала. И замерла там, на границе между жестом и тишиной.

— А потом я скитался по сиротским приютам, — продолжил Кларк и в голосе его не было жалости к себе — только констатация. — Не потому что я был плохой...

Грег не выдержал. Он развернулся к Кларку, положил свою руку поверх его плеча.

— Если тебе тяжело об этом говорить...

Кларк не дал ему закончить. Он чуть наклонился вперед, чокаясь бутылкой и продолжил — как будто слова сами нашли дорогу:

— А потому что был слабым. Болезненным. Таким, за кем нужен был особый уход. А это — дорого. И хлопотно. Меня просто... не хотели брать. Поэтому меня всегда возвращали обратно в приют.

Он сказал это и замолчал. А потом положил голову на стойку. Не аккуратно, не театрально — просто уронил, как будто силы оставили его. Пиво было вовсе не крепким, но слова, которые он произнёс, оказались тяжелее любого алкоголя.

Грег не убирал руки. Он посмотрел на Кларка, на его расслабленные плечи, на тёмный затылок — и подумал о том, каково это. Каково быть тем, кого всегда возвращают. Каково знать, что даже в самом начале жизни у тебя не было выбора. Что тебя отвергали не за то, какой ты есть, а за то, что ты требовал внимания.

Он сделал глоток пива и тихо сказал:

— Ты не был обузой. Ты был просто — маленьким. И тебе было нужно, чтобы кто-то был рядом. Ты имел на это право.

Несколько мгновений Грег просто сидел рядом, давая Кларку пространство. А потом медленно бережно подхватил его за плечи.

— Давай-ка, поднимайся.

Кларк что-то невнятно пробормотал, пытаясь выпрямиться самостоятельно: — Я сам… я в порядке…

Грег усмехнулся, придерживая его за плечо.

— Мне вовсе не тяжело, Кларк. — сказал он тихо и в голосе его не было ни капли снисходительности. Только тепло.

Он повёл его к дивану — медленно, осторожно, давая Кларку возможность идти в своём темпе. Тот больше не сопротивлялся. Просто позволил вести себя.

<< 28>>

Он стоял на балконе и смотрел в никуда. Город внизу жил своей жизнью, но для Грега он будто перестал существовать. Чтобы занять руки — чтобы хоть чем-то занять себя, — он прикурил сигарету. Но так и не сделал ни одной затяжки.

Позади него тихо открылась дверь.

Кларк шагнул на балкон и остановился в шаге.

— Грег, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Ты как?

От этого простого вопроса что-то внутри Грега дрогнуло. Слёзы хлынули сами собой — горячие, непрошеные. Он резко отвернулся, пряча лицо за волосами, стиснув челюсть, чтобы не издать ни звука.

Но Кларк не отступил. Он шагнул ближе, мягко коснулся его руки.

— Не надо стесняться. Это нормально, когда человеку больно.

Грег развернулся. На губах уже готово было сорваться резкое: «Оставь меня», «Уйди», «Ты здесь ни при чём» — но он встретил глаза Кларка. И увидел в них слёзы. Те самые, что стояли и у него самого.

Он не смог.

— Я всё понимаю, — тихо сказал Кларк, и голос его дрогнул. — Ты сейчас меньше всего нуждаешься в моей компании. Но я не уйду, даже если будешь прогонять. Человек не должен оставаться один в этой боли. Просто… позволь мне быть рядом.

Грег уронил голову. И из груди его вырвался тот самый звук, который он так долго сдерживал — тихий, надрывный, освобождающий.

Кларк оказался рядом мгновенно. Он обнял его за плечо, а свободной рукой тихо, почти невесомо коснулся его щеки, стирая мокрые дорожки.

Грег не знал, сколько они так стояли. Минуту. Час. Полночи. Но в какой-то момент он почувствовал, что дышать стало чуть легче. От этого молчаливого присутствия. От тепла руки, которая не отпускала.

Он выпрямился, вытер лицо ладонью и сказал в пустоту:

— Прости меня. Я был плохим сыном.

— Неправда, — так же тихо, почти шёпотом, ответил Кларк. — Ты хороший.

Грек закрыл глаза и выдохнул. Впервые за этот день — ровно, спокойно.

<< 27 >>

<< 26 >>

Он должен был чувствовать гордость. Пятая звезда — вершина, к которой он шёл так долго. Но внутри не было ничего, кроме странного, липкого беспокойства. Он перебирал лица, имена, моменты — и вдруг, когда мысль коснулась матери, сердце сжалось. Остро, почти болезненно. — Мама… — прошептал он вслух, и голос его дрогнул.

Родительский дом встретил его теплом и светом. Грег замер на мгновение: все были на улице. Он пробежался взглядом по лицам — всё было как всегда. Спокойно. Обыденно. По-домашнему. Но боль в груди не уходила.

Он подошёл к матери и обнял её. Крепко, чуть дольше, чем обычно. Она удивлённо рассмеялась, но не отстранилась, а положила ладонь ему на спину и погладила, как в детстве. — Ты чего, Грег? — спросила она мягко. — Так, — ответил он, уткнувшись носом в её волосы. — Соскучился. От неё всегда так вкусно пахло — чем-то домашним, тёплым, неуловимым.

Сиерра отстранилась, взяла его за руки и улыбнулась. А потом показала на гору подарков. — Ты забыл, какой сегодня день? Грег перевёл взгляд и усмехнулся. День зимы. Он совсем вылетело из головы. — Мам, давай откроем подарки вместе, — сказал он, чувствуя, как голос становится мягче.

Пока Сиерра открывала подарок, он наблюдал за ней — за её почти детской радостью. И внутри, среди всей этой милоты, продолжала звучать та тихая нота, которую он не мог заглушить.

<< 25 >>

Он тогда немного приврал Кларку. Сказал, что в Дель-Соль-Велли никого не знает и это было правдой. Но он забыл упомянуть, что и сам город он знает ещё хуже. Поэтому, когда выдалась свободная минута, Грег отправился в «мега-модный» спортивный комплекс. Просто чтобы разведать. Ну и заодно размяться.

<< 24 >>

Осень в Дель-Соль-Вэлли была другой. Она не хмурилась серым небом, не осыпала землю мокрыми листьями — она просто тихо остывала, оставляя после себя сухой, прозрачный воздух и яркие пятна листвы на тротуаре.

Грег плавал в бассейне с подогревом делая мощные гребки, позволяя воде мягко обтекать его. Контраст между водой и воздухом был разительным.

Он увидел Кларка и пошел позировать, как был в плавках. Он принял непринужденную позу и легкая улыбка тронула его уголки губ. Пара щелчков — и Кларк кивнул, давая понять, что всё готово.

Он замерз. Гораздо сильнее, чем хотел себе признаться. — Держать марку, — пробормотал он, кутаясь в куртку и растирая ладони, пока по телу бежала дрожь. — Надо держать марку. Чуть поотдаль стоял Кларк, пряча улыбку в камеру. Ничего не сказал. Просто кивнул, мол, я понял. Я никому ничего не скажу. Грег поймал его взгляд и улыбнулся — уже настоящей улыбкой, без маски. —Слушай, Кларк, а может сходим в ночной клуб? Я тут практически не знаю никого, а если честно… не хочу сегодня оставаться один. Кларк хотел что-то сказать, но лишь усмехнулся и пожал плечами. Отрицать такое приглашение было бы глупо.

Клуб гудел. Музыка пульсировала в такт сердцу, свет струился по стенам, люди танцевали, смеялись, пили. Грег чувствовал себя здесь как рыба в воде — не потому что он был звездой, а потому что здесь можно было просто двигаться, не думая о том, как ты выглядишь со стороны. Они сели за столик в углу, откуда был виден весь зал. Грег заказал что-то лёгкое, Кларк — воду со льдом. — Вода? — удивился Грег. — Серьёзно? — Я за рулём, — Кларк пожал плечами, — а еще я хочу запомнить этот вечер. Грег усмехнулся, но в глазах его мелькнуло что-то тёплое. Он сделал глоток, откинулся на спинку стула и вдруг, без всякого повода, подмигнул Кларку. — Что? — не понял тот. — Ничего, — ответил Грег и улыбнулся.

Потом он наклонился чуть ближе, заглянул Кларку в глаза — не нарочито, а будто случайно, на мгновение задержавшись. — Давай сделаем селфи, — сказал Грег, доставая телефон. — На память. Что я был в этом клубе не один.

Камера щёлкнула, и на экране появились двое — один улыбался широко и открыто, другой чуть смущённо, но счастливо.

— Отлично, — сказал Грег, рассматривая фото. — Теперь у меня есть доказательство, что ты умеешь отдыхать.

— Ты хитрый, — усмехнулся Кларк, но в голосе не было обиды.

Когда они вышли на улицу, уже под утро, Грег вдруг остановился, посмотрел на пустую дорогу и тихо сказал:

— Знаешь… я не думал, что когда-нибудь скажу это, но хорошо, что ты есть.

Кларк не ответил. Просто улыбнулся.

И они пошли дальше — в туманный рассвет, в новый день, в свою историю, которую никто не писал за них.

<< 23 >>

<< 22 >>

Дель-Соль-Велли.

Город был полон звёзд — разного калибра, разной степени сияния, но все они жили по одному негласному закону: ты на виду, даже когда думаешь, что спрятался. Их дома стояли далеко друг от друга и здесь не было обычных пешеходов, которые просто идут по своим делам. Каждый шаг здесь был либо частью шоу, либо ожиданием шоу.

И Грег, сам того не осознавая, поместил себя ровно в ту среду, от которой когда-то пытался убежать. Но таковы правила мира славы: чем больше у тебя звёзд, тем больше внимания ты притягиваешь. И тем больше ответственности лежит на твоих плечах.

Каждое утро, ещё до того как он успевал выпить кофе, у границ его участка собиралась небольшая группа людей. Иногда это были соседи — те, кто тоже жил в этом районе. Иногда туристы, которые приехали специально, чтобы увидеть дом знаменитости. А если повезёт, то и саму знаменитость.

Надо отдать им должное: они никогда не нарушали его границ. Не заходили на территорию, не стучали в окна, не лезли в душу. Они просто стояли. Ждали. Смотрели.

Очередное утро. Очередная толпа. Очередные улыбки, взмахи руки и щелчки камер. Грег уже привык к этому ритуалу, но сегодня, когда он обводил взглядом собравшихся, его взгляд задержался на одном человеке. Кларк. Всё как обычно: белая рубашка, светлые брюки, очки на переносице, волосы аккуратно зализаны вбок. Идеальный, почти стерильный образ человека, который всегда готов к работе, но никогда не позволяет себе быть не в форме.

Грег закончил с приветствиями и, отойдя с Кларком в сторону, сказал: — Дружище, выручай. У меня рабочее задание: создать образ в стиле кэжуал. Поможешь мне? — Я не уверен, что из меня выйдет хорошая модель, — усмехнулся он, поправляя очки. — Это уже я решу, — ответил Грег и в голосе его прозвучала та самая мягкая настойчивость, которая не терпела возражений.

Грег уже приготовил несколько комплектов одежды: простые футболки, джинсы, свободные рубашки, кардиганы. Всё то, что он сам надел бы, если бы не был звездой. Он протянул Кларку первый комплект и сказал: — Иди переоденься. Я подожду.

Белая рубашка и светлые брюки исчезли. Вместо них — черная рубашка, свободные джинсы и лёгкий кардиган, накинутый на плечи. Кларк стоял чуть растерянно и неуверенно.

Перед ним стоял совсем другой человек. Не тот безупречный папарацци, который всегда начеку, не тень с камерой. Просто — Кларк. Молодой, живой, чуть смущённый, но счастливый в этом новом для себя облике.

— Ну как? — спросил Кларк, поворачиваясь к нему.

Грег несколько мгновений молчал, а потом улыбнулся — не той привычной улыбкой для камеры, а мягкой, почти задумчивой.

— Ты выглядишь потрясающе, — сказал он.

И эти слова повисли между ними лёгким, тёплым облаком. Без напряжения. Без неловкости. Просто — признание.

Previous // Начало// Next

<< 21 >>

<< 20 >>

Грег решил, что ему нужно проветриться. День выдался ясным, теплым, хотя календарь упрямо показывал конец осени. Он одел темные очки, сунул руки в карманы пальто и вышел из дома, даже не захлопнув за собой дверь. Он шёл медленно. Смотрел на витрины, на прохожих, на то, как солнце пробивается сквозь редкие облака. Никто не узнавал его сегодня — и это было приятно. Можно было просто быть собой. Не звездой. Просто парнем, который гуляет по городу, вдыхает прохладный воздух и никуда не спешит.

На катке было пусто. Он катался долго. Просто по кругу, чувствуя, как ветер касается щёк, как морозный воздух наполняет лёгкие. Мысли текли спокойно, без напряжения. Он знал, что именно ему нужно и чувствовал, что он на правильном пути.

Вечером, вернувшись домой, Грег взял телефон и набрал номер риэлтора. — Да, я готов, — сказал он. — Мне нужен дом в Дель-Соль-Велли. С видом на город. Он ещё не знал, как будет выглядеть его новая жизнь. Но он знал, что она будет другой.

<< 19 >>

Грег любил Праздник урожая. Как и любой другой праздник, который давал ему повод оказаться в кругу семьи. Но сегодня работа забрала всё время — съёмки затянулись, и он вернулся домой, когда за окнами уже давно зажглись огни. Он всё же приготовил ужин. Поставил тарелку на стол, но есть в одиночестве ему расхотелось. Грег отодвинул стул и вышел на крыльцо, вдохнуть осенний воздух. И увидел тот самый силуэт, уже ставший настолько привычным. — Кларк, — окликнул Грег, и голос его прозвучал мягче, чем он ожидал. — Приветствую. Слушай... не составишь мне компанию? Кларк на мгновение замер и на его лице отразилось искреннее удивление. Но он быстро взял себя в руки, лишь вопросительно приподнял бровь, не решаясь поверить в услышанное. — С праздником вас... Грег, — поправился он с лёгкой улыбкой. — Чем я могу тебе помочь? — Давай поужинаем вместе.

Разговор не клеился, но в этом не было неловкости — скорее та особая тишина, когда два человека просто рядом. И Грег вдруг понял, что именно этого ему не хватало весь день. Не внимания фанатов, не вспышек камер, а просто живого присутствия.

Грег прервал молчание, начав задавать простые, почти бытовые вопросы. О том, откуда Кларк родом, чем увлекается, как оказался в этом городе. Кларк отвечал сдержанно, но с каждым ответом его голос звучал всё увереннее. — Я рисую, — признался он, когда Грег спросил о хобби. — Немного. Но это больше для себя. Для души. Грег заинтересованно приподнял бровь: — Покажешь?

Кларк смущённо потупился, но кивнул. Они перешли к мольберту. — Попробуй. Нарисуй что хочешь. Не думай о правильности. Просто рисуй. Кларк прикоснулся к бумаге, и рука его дрогнула, но через мгновение он уже увлёкся процессом. Линия за линией, штрих за штрихом — и на холсте начал проступать рисунок. Грег стоял рядом, иногда подсказывая: «Чуть мягче тень», «Здесь можно добавить больше воздуха». Он видел, как робкие движения Кларка становятся увереннее, как он начинает доверять себе и холсту.

И когда Кларк отложил кисть, Грег взглянул на рисунок. — У тебя талант, — сказал он коротко, но искренне. Кларк перевёл взгляд на свой рисунок, потом снова на Грега. И в этом взгляде была такая искренняя благодарность, что Грегу на мгновение стало неловко. — Я... Грег, — начал Кларк нерешительно, — я хотел бы попросить тебя... ты мог бы стать моим учителем? В комнате повисла тишина. Грег смотрел на него, потом на рисунок, потом снова на Кларка. Он понял, что это не мимолётная прихоть, а что-то глубокое и настоящее. — Да, — сказал он и голос его дрогнул от лёгкой улыбки. — Да, согласен.

<< 18 >>