Без названия

a morbid longing for the picturesque at all costs

think i know how to love better than any of us, that's why i find it oh so painful

Иногда патриархат - рыцарь в блестящих доспехах. Герой-победитель. Он пишет твою историю за тебя, умалчивая некоторые детали. Галантно предложит подержать твою премию, что слишком тяжела (весома) для женщины. Умрёт за тебя на поле боя, но перед этим, оказавшись в деревне, где живет семья врага, достанет самое страшное своё оружие и будет мстить, пока корни его не разрастутся и здесь. Придёт день, и солнце в мирном небе над головой осветит лучами правду: в военных фильмах, когда мужчины говорят, что захватчики среди прочего похитили женщин, и клянутся вернуть своё, плевать они хотели на тебя и меня. Мы - собственность. Для обеих сторон, без плохих и хороших. 

Бывает и такое, что патриархат - раскаявшийся злодей. Может быть, целый легион злодеев: они смотрят на героев жалобно-жалобно и хором говорят «Мы больше так не будем!» Победила дружба, титры. А потом - мемы про Эмбер Херд и угрозы смерти в сторону Джоан Роулинг. А потом - девушка заранее подробно описывает, во что она была одета, почему была одна, и почему не смогла отреагировать сразу, прежде чем рассказать, что сделал мужчина. А потом, под шумок - новый президент в Туркменистане и один очень умный бизнесмен в Алматы. А потом, в этой жалкой пьесе, между Вторым и Третьим Мировым Актом, человеческая жизнь вдруг покажется им чрезвычайно важной. Особенно неначавшаяся. Особенно по сравнению с твоей.

А чего это вы такие серьёзные? Представляю вам гвоздь нашей комедийной программы: в роли королевского шута - патриархат! В роли самовлюблённого короля - тоже патриархат! В роли королевского советника, который точно попытается в баре подсыпать в бокал короля яд… он самый. Спорить с ними бесполезно, шут на то и гороховый, что любая умная/человечная мысль отлетает от него, как от бронежилета. В черепную коробку шута вмещается примерно пятьдесят четыре шутки про женскую логику, семнадцатилетний запас - про женские понты, триста шестьдесят пять - про изнасилование, двенадцать - о том, как бы разозлить тупых фемок, и в особых случаях, по праздникам - парочка о машинах и коробках для пиццы. И пока он шутит, а вокруг него одобрительно хрюкают, где-то рядом самовлюбленный король думает, на что бы ему обидеться. Ищет повод - не дай бог женщина ошибется, и еще хуже, если окажется права - в новостях, сериалах и на работе, в клубе и на улице, где ему непременно в чем-нибудь откажут, и где он обязательно найдет, что искал. И шутов, и королей хватает - это твои бывшие, их друзья, бывшие твоих подруг, твои начальник и коллеги, прохожие на улице, бывшие одноклассники, нынешние одногруппники, дальние родственники, близкие родственники, водители в такси и пассажиры в метро, и каждому хочется врезать. Пусть так. Хуже то, что каждый может оказаться советником. 

All eyes on me (I’m delusional),