For Fallen Souls

У всего есть своя история. Как, вместо того, чтобы продавать кроссовки или чехлы для мобильных вы пришли к вашему бизнесу?

Изначально была затея заниматься тем, что действительно нравится и тем, что максимально интересно. Что Егор, что Миша (основатели) с детства слушали подобную музыку, всегда были в этой тусовке. Идея достаточно проста. Плюс ко всему на тот момент в Минске уже был один магазин подобной тематики. Идея была в том, чтобы создать рок-магазин с кардинально другим подходом: развивать сервис, работать с покупателями. Сначала была идея просто создать сайт и продавать мерч по всей Беларуси и за рубеж.

Какие были проблемы при открытии магазина? Сложности с позиции бюрократии?

Изначально это было ИП на уровне рынка “Западный”, речь шла о маленьком  павильоне. А вообще день открытия магазина – 5 мая 2013 года, тот день, когда мы открылись в ТЦ “Глобо”, это уже было полноценное торговое предприятие. И да, конечно, бюрократия у нас объективно есть. Нужно побегать, согласовать наименование и т.д., хотя, в принципе, каких-то серьезных проблем это не вызвало. Пришлось напрягаться не больше, чем другим.

Расскажи о факапах в бизнесе? Все-таки 5 лет, неужели все гладко и “как часы”?

Шероховатости присутствуют постоянно. Начиная от поставщиков и заканчивая какими-то собственными факапами. До сих пор существуют мелкие косяки, например человеку из Кобрина посылка приходит не вовремя, после заказа на сайте, иногда бывают косяки со своевременной курьерской доставкой. Но, в то же время, ничего масштабного с финансовой позиции или с позиции взаимоотношений, благо, не случалось. Как ты это понял, нюансов хватает. Это объясняется тем, что нас очень мало. Мы сделали большой магазин, с крутым сервисом, сложным сайтом и международными пересылками (Россия, Казахстан), и нас реально мало. В магазине, по факту, нас работает 4 человека, при том, что один человек (бухгалтер) работает удаленно. Все 27 тысяч человек в нашей группе – на наших плечах. Поэтому какие-то факапы постоянно случаются.

Какой мотив у ребят живущих, скажем, в Рязани, заказывать мерч у вас? Думается, в России существует свой приличный рынок.

Наверное, ценник. К нам тут частенько заходит завсегдатай питерского рок-магазина “Castle Rock” (масштаб магазина – в нем одновременно работают 6 продавцом), и он обращает внимание на то, что там дорого. Даже с учетом доставки они готовы платить. Были ситуации, когда человек заказывает футболку за 40 BYN и 60 BYN сверху платит за доставку. С другой стороны: кто-то заказывает в Минске курьерской доставкой шнурки за 2 BYN и платит 5 BYN за саму доставку.

Это уже ваш 5-й день рождения. Праздновали ли предыдущие четыре и как?

Да, праздновали, но никогда не выходили за рамки магазина. Для наших покупателей было огромное количество плюшек: бешеные скидки, неделя бесплатных доставок, подарки и прочие приятные мелочи.

Будет ли что-то особенное на этот небольшой юбилей?

Главное, наверно, на данный момент то, что мы обзавелись собственным отдельным помещением в самом центре города. Дело в том, что с первого дня существования магазина мы были постоянно в торговых центрах: сначала “Глобо”, потом “Тивали”. Мне кажется, это в принципе не для нас, не для такого магазина. На протяжении всех пяти лет было желание съехать в отдельное помещение, но мешали какие-то моменты, например запредельная аренда в центре города и т.д. Мне кажется, новый магазин будет очень крут и удобен для наших покупателей. Новое месторасположение будет по адресу: г. Минск, ул. Ленина, 4 (вход со двора)

Впечатляет. Вы можете себе позволить подобное место?

Да, конечно. Мы очень много над этим работали и нашли очень классный вариант. Кстати, с помощью государства. У меня был опыт работы госслужащим, и я знаю такую процедуру, как “вовлечение в хозяйственный оборот неиспользуемого имущества”. Потратив некоторое время, мы подобрали отличный вариант за вменяемые деньги.

Почему так редко проходят автограф-сессии? Дело в вас, музыкантах или организаторах?

Первый момент – это организаторы. Не многие идут на контакт, как организаторы, так и менеджеры групп напрямую. Второй – тотальное отсутствие времени. Это конкретно наша проблема, и она будет решена в ближайшие пару месяцев. Дело тут в том, что нас – мало, работы – много. Мы просто не успеваем вовремя выйти на контакт с организаторами. Есть группы, которые активно проводят автограф-сессии, есть группы, которые их игнорируют полностью. Так вот, те, кто делает это активно – так же имеют очень плотный график. Например, “Lumen” абсолютно не шли на контакт, а вот вариант со “СЛОТ” был предложен нам самими организаторами.

Как пришла идея организации бас-тура на “Rock im Park”? Почему именно этот фестиваль?

Концепция такова, что поездка небольшой компанией в Европу является примером определенной романтики. Но в этом и минус: нас не многие понимают. Многие автобусу предпочитают самолет. Почему именно этот фестиваль? Это была идея Миши, это его проект, который он сейчас пытается развивать, а уже что получится – посмотрим чуть позже. Надеюсь, что удастся развить идею “официальной делегации от Беларуси”.

Вам в головы приходила идея посещения концертов и фестивалей с целью продажи мерча?

Мы делали это, и делали несколько раз, но чаще всего это было на наших концертах (например, трибьют “Metallica”) или на концертах наших друзей. Могу сказать, что люди в Минске не хотят покупать что-то на концертах. Это оборачивается полным провалом. Да, вложений минимум, но по-моему это неоправданно в целом. Вероятно, мы что-то делаем не так. На последнем концерте, на котором мы присутствовали и к которому очень круто подготовились, был трибьют “Linkin Park” в RE:PUBLIC, через пару месяцев после смерти Честера. Мы на тот момент недели две думали, и создали такой мерч, которого, в принципе, никогда не было. Получилось все по итогу достаточно хорошо с финансовой стороны, но мы поняли, что две недели работы того не стоят.

Что для тебя лучшая реклама магазина? Баннер в интернете или сарафанное радио?

Я думаю, что реклама должна работать одновременно в двух направлениях. Мы в основном работаем с рекламой в интернете, ведение группы “ВК”, таргетированная реклама, обмен репостами между партнерами. С большего хватает, но конечно хотелось бы выходить на наружную рекламу, однако это необоснованно дорого. Несмотря на непрерывно работающий таргетинг, я не умаляю достоинство “сарафанного радио”. 

Как обстоят дела с конкуренцией? Будущее за онлайн-магазинами мерча или “ларёчники” будут жить всегда?

В Минске есть три точки, включая нас. По всей Беларуси – примерно пять-шесть. Это речь идет именно о точках продаж. Есть еще люди, которые что-то продают со страницы “ВК”, просто отправляют что-то из дома. В принципе, есть, где купить, вопрос в том, что именно ты покупаешь. Кажется, что рынок узкий, но поставщики совершенно разные. Можно возить что-то из Европы, можно только из России, можно самому делать, если есть некоторые знания в этом деле. Да, конкуренция есть, но мы никогда не заостряли внимание на этом, никогда никого не мониторили. Мы просто делаем так, как видим, и движемся к тому, чего хотим достичь. Что же касается будущего: выиграют те, у кого есть и то (онлайн-версия) и другое (магазин), поскольку огромное количество людей, заказывая футболку, хотят прийти и пощупать/посмотреть её. Есть люди, которые готовы брать товар не глядя, но все же большинство хочет ощущений. 

Вы общаетесь с конкурентами, может с кем-то приятельские отношения?

Нет, вообще. Нам не интересно, в принципе. Мы знаем своего главного конкурента, чем он живет, что и как продает, как общается с клиентами. Знаем достаточно и общение нам не особо нужно, нам это ничего не даст.

Как ты относишься к запретам концертов? Важно ли что запрещать, или любой запрет деструктивен?

Это абсолютный деструктив. Какого хера этот чувак должен решать, что слушать мне или моему сыну? Я бы может и сам сходил на того же “FACE”, чисто поржать, но мне даже “поржать” запретили, понимаешь? Это очень странная тема. Если вводить какие-то запреты, то проходить это должно абсолютно по другой схеме, принимать решение должны совсем другие люди. Я читал какие-то материалы о комиссии, которые принимает эти решения. Это какой-то бред. Директор балета, или кто там? Он решает, слушать ли людям “Die Antwoord”? Бред и абсолютный деструктив. Такого не должно быть.

Какую музыку слушает команда вашего магазина? Кто куда, или что-то общее есть?

Что слушает наш бухгалтер, я не знаю, а в остальном, с большего, слушаем одно и то же. Грубо говоря. Есть какой-то костяк групп, интерес к которым у нас совпадает, в то же время, каждый уходит в сторону. Сейчас границы сильно размыты. Вот то, что я вижу: то, что еще лет пять назад очень странно было наблюдать, сегодня я принимаю как должное. Вот тебе ситуация, реальная: к нам приходит чувак, берет два билета на концерт “Pharaoh”, видно, что он пришёл в магазин и офигел на тему того, сколько здесь всего. В итоге он уходит с билетами на “Pharaoh” и футболкой “Cannibal Corpse”. “Oxxxymiron” приезжает на минский концерт и у него там что-то на футболке написано классическим “металликовским” шрифтом, “Гнойный” использует для лого “Antihype” шрифт из логотипа “AC/DC”.

Как произошла история с поклонником “Pharaoh”?

Я его не трогал (улыбается). Он просто пошел смотреть, его заинтересовало все вокруг, начал разглядывать одежду. Подошел к футболкам, а у нас их штук 500, и начал каждую просматривать. Остановился на “Cannibal Corpse”, примерил и купил. Это происходит практически каждый день: приходят люди, “не в теме”, грубо говоря, но им это интересно.

Ага, 500 маек… как проходит подбор ассортимента? Как понять кому и что нужно?

Как бы это не звучало, но мы не выбираем, что привозим, грубо говоря. У нас есть поставщики, у которых слишком обширный диапазон групп, и в принципе, мы берем все, что есть. Хотя, могу сказать, что приходится отказываться от некоторых позиций, в частности от разного рода brutal death команд, с их нечитаемыми логотипами. Пока это единственный вектор, от которого мы держимся подальше, потому что чувствуем, что это не совсем востребовано. Но, вероятно, и это вопрос времени. А вот “классика” – жива: “Rammstein”, “AC/DC”, “Metallica” разбирают как горячие пирожки, не успеваем привозить.

Сами мерч носите? Я что-то не видел в магазине сегодня сотрудников в чем-то тематическом.

Да, конечно носим. Это просто сегодня так, а вчера, например, я был в мерчевой футболке. У меня есть в гардеробе майки, которые я покупал еще с первой зарплаты в “Рок-Бастионе”, они до сих пор отлично носятся и хорошо выглядят.

Вы продаете атрибутику групп, чей главный продукт – музыка. Почему музыку не продаете? Что слышно с пластинками, дисками, кассетами?

Винил будет, обязательно. Работа ведется, но надо понимать, что винил такая штука, которую хотелось бы продавать только оригиналами и плюс ко всему, чтобы эти оригиналы были действительно интересными: какое-то лимитированное или коллекционное издание, что-то в этом духе. Я думаю, что очень скоро в нашем новом магазине будет стенд с винилом.

С винилом понятно, а остальные варианты?

Увы, не пользуется спросом. По крайней мере у нас. Не чаще чем раз в пол года звонит человек и сокрушается на тему того, почему у нас этого нет. Отсутствие интереса у покупателей показал  проведенный нами опрос. Люди заявляют об интересе к цифровой копии. Есть, конечно, костяк людей, так называемые “коллекционеры”, и им интересен именно винил, не CD или DVD. Но и тут надо понимать, что вряд ли речь будет идти о действительно массовых продажах. Винил, как я отметил, граничит с коллекционированием, и тут конвейер вряд ли может быть. Тем более с нашим финансовыми возможностями.

“Нет плохой музыки, есть непонятая”, что скажешь?

Полностью согласен. Я сам как музыкант, чем старше становлюсь, тем более по-иному смотрю на музыку. Еще лет 10 назад, если бы я послушал последнюю пластинку “Linkin Park” (речь о работе 2017 года “One More Light” – прим. автора), я бы дико плевался, а сейчас я его послушал и, черт возьми, сделал себе футболку. Это очень классная работа, далекая от классических роковых мотивов. Очень много различной электроники, вероятно из-за этого он был воспринят “в штыки”, именно из-за того, что его не поняли, а не из-за того, что он плохой. Можно вспомнить более классические варианты, например “St. Anger” от “Metallica”. Его тоже не поняли, абсолютно. А ведь он очень крутой, и мы с “Versus7” доказали это, сыграв некоторые вещи оттуда вживую. Все плевались и кричали: “Какого хера вы будете это играть!?”. Мы вышли, и RE:PUBLIC был порван целиком и полностью. Не поняли этот альбом или просто не захотели понять. Исполнитель вообще не должен идти в ногу со своим слушателем, я считаю. Исполнитель должен делать в первую очередь то, что ему нравится.

Расскажи немного о ваших покупателях. Были какие-то предельно самобытные, необычные посетители? Есть что поведать на эту тему?

Какой-то откровенной жести не было, но вот, например, к нам уже года 4 заходит один старичок, лет 70. Он приходит, становится возле колонки, долго и упорно слушает что-то, и спрашивает, что это играет. По нему видно, что ему это нравится и ему это интересно. Может быть, дома нет возможности послушать, не узнавал, но он послушает, походит, спросит какие концерты в Минске будут в ближайшее время, обещает, что он туда обязательно пойдет и уходит. И так примерно раз в месяц. Или вот случай: я как-то подменял продавца на кассе, и тут заходит женщина и говорит: “А Вы знаете, что Вы скоро умрете?”. Ну, говорит, вы тут работаете в таком месте, аура у вас тут такая, мне кажется, вы заболеете и умрете. Развернулась и ушла. Есть два мужика лет по 50, приходят постоянно абсолютно «веселые», и начинают орать: “AC/DC – рулит, Алиса – рулит, все остальное – полное говно”. Очень любим этих ребят, вечно уходят со скидками,

Были проблемы с воровством товара? Столько мелочей по всему магазину. Это бич современности или разовые глупости?

Блин, на самом деле это сложный вопрос, но мне кажется это, скорее всего, бич. Объясню: как только мы сюда переехали, у нас не было магнитных ворот, и, вот серьезно, приходили молодые ребята, которые долго и упорно ходили по магазину, что-то рассматривали и уходили. У нас постоянно молодежь тусуется, не обращали на это внимание. А схема, уже сейчас это видно и понятно, была простая: в магазине работает один продавец, кто-то отвлекает продавца и просит что-то показать с самой верхней и дальней полки, продавец отвлекается, а чувак выносит 10 футболок. Вот прямо с вешалками и ценниками выносит. Мы поняли, что это проблема и начали заниматься безопасностью. Мы поставили магнитные ворота, камеру. И даже после этого был случай, когда сам Миша прямо скрутил мужика. Миша сам по себе худой, а мужик был здоровый но, видимо, адреналин. Мужик попался на камеру, не по записи, а именно онлайн. Миша включает камеру и видит, как мужик складывает футболку. Миша его скрутил, приехала милиция и мужику дали штраф, по итогу.

В подобные моменты, нет ли некоторого разочарования в “тематических” ребятах, которые приходят и, по сути “у своих же” выносят?

Нет, на самом деле. Например, те пацаны, которые вынесли у нас много футболок, до установки ворот, они не были похожи на тех, кто тусуются в какой-то рок-компании. Это была обычная шпана в трениках. Чуваку, которого скрутил Миша, было лет 40, и он был пьян, как уже потом подтвердила милиция. Зачем ему нужна была эта футболка – без понятия. "Тематические" же ребята, именно наши покупатели - это лучшие люди в мире. Никогда не было с ними проблем, они всегда все понимают, не воруют, не скандалят, идеальная тусовка у нас собралась.

Уже завершая нашу беседу, расскажи, каким ты видишь будущее магазина? Что за эти 5 лет удалось, а что оказалось провальным?

Ну, знаешь, сложно сказать. Постоянно что-то меняется, постоянно пытаемся что-то придумывать. Наверное, самое глупое и не рабочее – выездная торговля. Где бы мы ни были, например, на “A-Фесте”, ни чем особенно продуктивным это не заканчивалось. Может, мы просто не умеем этого делать, не научились еще, но буквально каждый раз это был провал, мы наступали на грабли. Вроде какой-то концерт, думаем: “Ок, давай попробуем”, не получилось. Через месяц такая же история. Еще были соревнования по Counter-Strike, мы мерч предоставляли, тоже не то. “A-Фест” – полный провал для нас, да и не только для нас, как оказалось. За весь день около 50 BYN выручка. Не исключаю, что здесь может быть и наша ошибка, следует больше времени уделять организации. В некоторых моментах ошибались организаторы, к которым мы обращались. На “A-Фест” был чуть ли не скандал, когда набрали ИП и ремесленников, все заплатили круглую сумму за право торговать, в итоге нас запихнули просто в жопу мира. Все точки продавцов не просматривались вообще никоим образом. Мы там протусовались с 8 утра, кто-то приехал с других городов, но что самое удивительное, организаторы никак даже не попытались исправить ситуацию. Тем, кто хотел отказаться и уйти, глядя на это все, они говорили о вероятном возврате денег. Возможности переместиться, очевидно, тоже не было.

Ну, это мрак, а что “выстрелило”? Скажем, ваш сайт.

В первую очередь хорошим решением было сделать сайт, по факту – интернет-магазин. Таким образом, мы дали возможность всем интересующимся нашей культурой делать покупки в нашем магазине из любой точки страны. Аналогов по удобству и функционалу в нашей тусовке нет. В прошлом году мы выпустили собственную коллекцию кочевних мантий – это тоже было крутой идеей и, как мне кажется, у нас получилось. Они покупаются до сих пор.

Какие планы на будущие?

Вообще, грубо говоря, мы подошли к тому, что прямо сейчас, пока мы тут общаемся, исполняется наша самая главная мечта – мы уходим из торгового центра в собственное помещение. Это была, можно сказать, главная задача первых 5 лет, и вот она реализуется. Глобальные и конкретные планы мы будем формулировать чуть позже, но направления уже видим: увеличение штата сотрудников, увеличение качества обслуживания клиентов, дальнейшее расширение ассортимента товаров. Конечно, продолжим работу над собственной линейкой одежды. “Rock Im Park” – тоже интересный проект, над которым будем работать и далее. Планов очень много, мы ни дня не стоим на месте – постоянно развиваемся и наш покупатель это видит.

А вы не думали, не переезжать, а везде оставлять свои филиалы, где вы были раньше? Сетью стать не думали?

Да, думали, и думали еще прошлым летом. Думали открыть магазин, но не второй в Минске, а в Гомеле, потом Брест, даже опросы проводили, смотрели по статистике, куда больше уходит почтовых заказов. Как ты уже понял, идеи были, но пока вопрос в банальной нехватке времени. Пока моя главная задача – обустроиться на новом месте, набрать штат людей и тогда все возможно. Эта идея витала всегда, не в рамках Минска, а в рамках Беларуси. По поводу второго в Минске – думаю не совсем актуально, поскольку мы будем находиться в самом центре, и это будет более-менее удобно для всех.

Ты мог бы вкратце донести до читателей, почему им следует прийти к вам 5 мая на ваш день рождения, на ваше открытие?

Это будет совсем другая концепция магазина. Здесь у нас просто банальный павильон, там же отдельное помещение, внутри которого место с мелочевкой, кассой и местом для отдыха, и отдельно будет шоу-рум. Там будет приятно находиться и на это будет интересно посмотреть. Очевидно, что и атмосфера там будет совсем другая. Торговый центр – это торговый центр, это просто крытый рынок, грубо говоря. Ну и стоит прийти, потому что я вижу, как за нас переживают, вижу, что нам пишут и звонят, очень многие любят наш магазин и нам очень важно, чтобы этот момент в развитии мы разделили с максимальным количеством близких нам и нашему магазину людей. Давайте войдем в новую пятилетку вместе!

Автор - Андрей Карпович

Если действительно “услышать”, о чем поют “Порнофильны”, то в какой-то момент можно впасть в панику и депрессию от происходящего в ваших историях (читать – “песнях”). Что вам приносит радость в повседневной жизни? Не может же все быть тотально серым, мрачным и безысходным.

Ну, во-первых, это природа, которая повсеместно встречается, даже если ты находишься в городе, ведь даже там можно найти какие-то близкие себе вещи: деревья, трава, кусты. Да небо, в конце концов, где бы ты ни находился всегда над головой. То вечное, что было до нас и останется после нас, то нерукотворное и совершенно прекрасное. Такие вещи и расслабляют и вдохновляют, глядя на все это ты медитируешь, и действительно чувствуешь себя частью всего этого замысла, под названием “природа”. Ведь мы действительно являемся ее частью. Если же говорить о каких-то бытовых моментах, которые могут расслабить и успокоить, то это какой-то монотонный механический труд, на подобии мытья посуды. Подобные занятия тоже иногда приводят мысли в порядок. Когда голова переполнена мыслями, просто отключаешь его, и начинаешь делать что-то руками, и таким образом ты абстрагируешься и отдыхаешь.

То, что нас окружает, в разные моменты может и расслаблять и напрягать.

Напрягает как раз это рукотворное, эта техносфера. Это не наша настоящая среда обитания, мы в ней вынужденно находимся, отсюда депрессии. Перенаселенность, бетонные коробки. Мы не являемся детьми техносферы, не являемся частью этого мира, мы являемся частью природы. Не случайно и то, что самые успокаивающие, “релаксовые” изображения, которые ставят на рабочий стол – небо, водопады, леса. Глядя на такое, ты успокаиваешься, потому что это на самом деле твой дом. Я стараюсь этот дом под названием “природа” находить везде, где нахожусь. Может быть, я буду просто смотреть в окно, может, я прогуляюсь в парке или в лесу, скажем, схожу к водоему. В Дубне у нас достаточное количество таких природных уголков: несколько рек, водохранилище, лес. Находясь там, ты всегда отдыхаешь, отпускаешь негативные мысли, как-то заряжаешься и приходишь в себя.

Предположу, что одно из самых ожидаемых для группы событий является грядущий октябрьский концерт в “Adrenaline Stadium” посвященный десятилетию группы.

Да, поскольку на сегодняшний день это наш самый масштабный сольный концерт. К тому же десятилетие это своеобразное подведение итогов тому, что мы делали все это время. Это десятилетие включало в себя огромное количество падений, тупиковых ответвлений от нашего пути и новых взлетов. Для меня это целая жизнь.

Говоря о гостях, кто планирует посетить это событие? Пока сеть на этот счет молчит.

У нас было довольно много совместных треков с разными артистами, конечно же, в идеале, в этот вечер мы хотели бы собрать их всех. Конечно же, эти музыканты постоянно находятся в турах, и не все, скорее всего смогут, но мы хотели бы видеть там Дмитрия Спирина, наших друзей из группы “LOUNA”. Обещала придти Даша (прим. автора - Дария Ставрович группа “СЛОТ”), несмотря на то, что с ней мы пока еще не записывали никаких совместных песен, что-нибудь вместе мы споем в этот вечер, обязательно. Хотелось бы увидеть Лёху Никонова из “ПТВП”, тем более что у нас с ним есть совместная клёвая песня. Есть совместный трек с группой “Элизиум”, который ни разу не исполнялся вживую в том виде, в котором он был записан. Обязательно ребята из группы “Lumen”, с которыми мы так же сделали совместный трек (прим. автора – “Наши имена”), который в свое время занял в “Чартовой дюжине” на “Нашем радио” первое место. Его мы тоже ни разу не исполняли в живую, и для нас  было бы настоящим событием, если бы в этот вечер мы исполнили эту песню вместе с группой “Lumen”, как это задумывалось.

Сейчас мы говорили и командах, скажем так, первого порядка. Есть ли время на прослушивание молодых, назовем их “незаслуженно неизвестных” групп любой музыкальной направленности? Кто выстрелит?

Очень мало на самом деле таких групп. Я стараюсь мониторить музыкальное пространство, чтобы быть в курсе всех, кто появляется. На рандомное переслушивание всего подряд у меня времени нет, но внимание свое я всегда обращаю на те команды, про которых начинают говорить в моем окружении. Точно так же, как и все люди узнают о хорошей группе через сарафанное радио, таким же образом о новой музыке узнаю и я. Я считаю, что это лучшая проверка для твоего творчества. Если до тебя слух дошел из народа, если несколько друзей из разных тусовок посоветовали группу, это по-любому окажется чем-то интересным, тем, что обязательно стоит послушать. В таких группах ты редко остаешься разочарованным. Как правило, это творчество, созданное интеллектуально развитыми людьми, у которых есть чувство вкуса. И вот когда это совпадает, получаются классные песни. А вообще в андеграунде люди находятся по разным причинам. Зачастую это бывает не потому, что их пока не оценили современники, а потому, что в чем-то их творчество проигрывает или они не умеют хиты писать. Под словом хиты я, естественно, не подразумеваю уклон в какую-то галимую и неинтересную поп-музыку. Любой хит в мировом роке имеет набор качеств присущий рок-хиту. Если проанализировать хитовые песни, скажем “The Beatles”, “Nirvana” или “The Offspring”, мы заметим определенные критерии, которым отвечает эта песня. И если ты умеешь анализировать, ты в конечном счет сможешь привести свое творчество к большинству из этих критериев, и тогда твои песни будут становиться интересными не только тебе, но и публике. И тогда это уйдет в народ. К сожалению, многие не умеют писать такие песни. Их творчество, например, слишком “замороченное”, слишком сложное для понимания. У всех людей мозг устроен примерно одинаково: он испытывает наслаждение, когда анализ услышанного или увиденного идет по кратчайшему пути. В данном случае интуитивное творчество, когда ты, например, ждешь “это” слово, подходящее здесь и по смыслу и по рифме, и слышишь его – ты испытываешь удовольствие. С мелодией такая же история. Нам приятно слушать музыкальнее ходы, которые мы ожидаем в данном моменте конкретной песни. Интуитивное совпадение слушателя и артиста.

Что вдохновляет сегодняшнего Володю Котлярова? Что ближе, перечитать “Три товарища” или послушать ранее творчество “The Offspring”? Что привлекает из категории “искусство”.

Искусство, если оно настоящее, не имеет срока давности. Скажем так, возможно оно и эпохи не имеет. Я недавно читал сборник поэзии античного века в переводе на русский, и если бы я не знал, что эти стихи были написаны огромное количество лет тому назад, я бы подумал, что это писали современники. Человечество практически не изменилось, о чем думали и что чувствовали тогда, остается актуальным и по сей день. Это приземленные вопросы или же вопросы бытия. От бытового до возвышенного – все то же самое. Если искусство отражает это, неважно, сегодня это было зафиксировано или несколько тысяч лет назад, и это тебя трогает – это не имеет срока давности. Поэтому я стараюсь все, что я еще не успел через себя пропустить - пропускать, в разном, иногда хаотичном порядке. Вчера я читал Пелевина, а сегодня читал стихи Высоцкого. Эти люди разных десятилетий и писали для разных поколений, но, тем не менее, все эти вещи меня вдохновляют. Не важен жанр, стиль и прочее.

Ленинград – попса?

Ну, по определению и свойствам – да, это поп-музыка, развлекательная. Но нельзя сказать, что это плохо или хорошо. Это есть. Несомненно, Шнуров интеллектуал, судя по интервью и по написанным песням. Надо обладать определенным уровнем интеллекта, чтобы писать такие песни, и он им обладает, соответственно. Человек просто решил свой талант направить в русло создания развлекательного контента и зарабатывания денег. Это нельзя осуждать, это просто такое явление. Вообще, поп-музыка же не характеризуется тем, какими инструментами ты будешь наполнять и аранжировывать песню. Главное – суть.

Они не “скатились”, а изменились?

Да они, по-моему, всегда такими были. Я могу просто привести пример творчества не развлекательного, а концептуального. “Гражданская оборона”. Менялись мысли Летова, и от альбома к альбому он развивался, приходило что-то новое, но во все времена это оставалось контентом концептуальным. Про группу “Ленинград” такого сказать нельзя.

Что определило успех группы “Порнофильмы”? Каким было то утро, когда открыв глаза, стало ясно: “Вот он, успех! Попёрло”. Это был взрыв или все происходило плавно и последовательно?

Все происходило последовательно, не было момента, когда мы осознали, что “вот оно”. Может быть, были отдельные моменты, указывающие на определенный успех. Вообще далеко не каждый день я задумывался о подобных вещах. Наверняка, был момент, когда я подвергал оценочным суждениям то, что с нами происходит, и, допустим, зафиксировал один какой-то уровень, а спустя несколько месяцев видел, что все совершенно по-другому. Иногда ты подводишь какие-то итоги, например, после откатанного тура, или отдельного концерта, скажем, в Москве, и истечению года ты делаешь то же самое, при этом видишь, как много вещей поменялось, как изменилась аудитория. Все это познается в сравнении. Иными словами не было того самого “утра”, когда ты что-то понимаешь. Скорее, был период, когда все делалось в пустоту и неосознанно, без какой-либо обратной связи, это все, что мы делали до 2012 года. До того, как в мировоззрении произошла некая смена полюсов. Когда нет цели, ты не знаешь, для чего ты живешь, просто плывешь по течению и занимаешься саморазрушением, естественно ты пишешь песни, которые отражают твое состояние и твое настроение. Естественно, это был тот контент, который никому не был интересен, и я прекрасно понимаю почему. Однако в момент внутренних изменений я начал писать много новых, совсем других песен. Много начал обдумывать, переживать и пропускать через себя. Мы снова собрали группу после, фактически распада 2011 года, мы реанимировали в 2012 году наш проект и, по сути, это уже совсем другое творчество. И тогда мы увидели первый фидбэк, увидели, что знакомым людям интересны наши песни, и это развитие будет происходить и дальше, таких людей будет все больше и больше. Чем больше в сети отказывается твоих песен, чем больше концертов перед незнакомыми людьми ты играешь, тем больше становился объем обратной связи. Именно в тот момент мы бросили все силы на занятия музыкой, понимая, что это может что-то изменить и кого-то вдохновить на творчество и жизнь. Это все непрерывно росло, и после выхода альбома “Молодость и панк-рок” на нас обрушилось то, что можно назвать словом “успех”. Расширилась аудитория, достаточно резко, скажем в 10 раз.

Случалось ли разочаровываться в кумирах юности? Вот, скажем, слушаешь Metallica и Velvet Underground и тут “бах!”, и альбом “Lulu”. И тоска.

Дааа, альбом с Лу Ридом он странный. Мы очень любим Velvet Underground и Лу Рида. Отдельно. Нам нравится Metallica отдельно, но то, что они сделали вместе, скорее это была дань уважения этому человеку с их стороны. Поскольку они росли на этой музыке. Я понимаю прекрасно, откуда растут их корни. Однако совместный проект вышел не очень удачно. Но, нельзя так сказать, в то же время про Игги Попа который не без помощи “Queens of the Stone Age” реализовал проект “Post Pop Depression”. Они поселились в каком-то загородном доме и там сочиняли эти песни. Вот это монументальное полотно. Сотрудничество двух реально гениальных творческих единиц может дать интересные плоды не только этим музыкантам, но и публике. Наверное, в случае с Metallica и Лу Ридом это, в первую очередь, было интересно им, и сделали они это для себя, а мы просто не оценили. А случай с Игги Попом и “Queens of the Stone Age” мы оценили. А по поводу разочарований, не знаю, я очень много лет в школьные годы слушал “The Offspring” и теми, кем они стали сегодня – старые и уставшие от всего этого, мне не хотелось бы их такими видеть и знать, но я их знаю уже такими. Это разочаровывает. Их можно сравнить, например, с их группами-ровесниками или даже группами постарше, например “Bad Religion”. Они тоже не молоды, но они бодрее, они жгут и верят в свои песни. Или тот же Игги Поп, который, условно, в два раза их старше. Он до сих пор крутой, я недавно был на его концерте в Москве, был “sold out”, 8 тысяч человек. И он до сих пор выступает так, как не могут многие молодые. Он держит зал. Поднимает руку и все с ума сходят. Как это объяснить? Я не знаю. Это человек-энергетика.

Об энергетике. “В диапазоне между отчаянием и надеждой” вышел очень надрывным, накипевшим, острым и злободневным. Так и задумывалось, или просто получилось то, что получилось?

Вообще, я считаю, что именно такие песни нужно писать. Ведь песня и рождается в момент твоего эмоционального выплеска на какое-то событие, на какую-то получаемую извне информацию. Я старался компоновать этот альбом только из таких песен. Многие песни вообще не планировалось сочинять, и, кажется, их идеи просто пришли “на раз” и возникли из ниоткуда. Все они, так или иначе, обладали этим “надрывным” свойством. Я вот хотел, чтобы каждая песня в альбоме была сильная.

Как считаешь, группа “Порнофильмы” изменила что-то в панк-роке. Она привнесла в него что-то свое? Вот есть группы, которые оставляют след и меняют течение, а есть группы уровня “тишина-пришли-ушли-тишина”.

Потому, что творчество таких групп вторично или третично. Они ничем концептуальным не занимаются. И это даже не мода. Если тебе есть что сказать, если ты человек мыслящий, то ты в любом случае, создавая какие-то творческие вещи, будешь их этими мыслями наполнять. Мне изначально было что сказать. Я много думал о своем месте в этом мире, о том, для чего люди рождаются и что после себя оставляют. Буквально с детства я думал об этом, и это нашло отражениях в песнях и стихах, которые я пишу. Ну и конечно же, мое формирование происходило на основе таких авторитетных исполнителей как Егор Летов, который был безусловно концептуалистом, ни на кого не похожим и ни под кого не подстраивающимся. Он сам создавал свой стиль. Сначала мы тоже отталкивались от каких-то панк-исполнителей, которые для нас стали классиками, в плане текстов и музыки, типа “The Offspring”, “Bad Religion”, “Anti-Flag”. Простой и мелодичный американский панк-рок, которого на тот момент (2012 год), не хватало русскоязычной сцене, как нам казалось. Мы пытались разобраться, почему никто не играет музыку в таком духе: мелодичную, понятную и простую с запоминающимися песнями. Эта ниша была свободна, и мы начали работать в ней. Этот стиль для нас понятен и знаком с детства по своей форме, он был удобен для того, чтобы вкладывать в него наши идеи. Ведь главное это же идея, которую ты вкладываешь в песню, а не сама музыка. Определившись с нишей, мы начали реализовывать свои идеи. И уже позже, с годами, много вместе играя и репетируя, пробуя разные аранжировки, пришли к какому-то такому стилю, который характеризует группу “Порнофильмы”. Данный стиль сложился из игры каждого музыканта, который является участником группы на сегодняшний день и моей некоторой интуитивной возможности сочинять песни. Вот это все сформировало тот стиль, ярким представителем которого и можно назвать альбом “В диапазоне между отчаянием и надеждой”. Это все типичные для нас аранжировки, мы не занимаемся изобретением велосипеда, мы стараемся играть мелодичные песни, главный акцент в которых должен остановиться на словах, на нашем посыле.

Хочу поговорить о короткометражке Алексея Красовского “Экстремист” в которой прозвучал ваш трек “Сопротивление”. Расскажите о механике взаимодействия? Были ли знакомы ранее и почему именно ваш трек?

Нет, до этого мы не были знакомы, мы познакомились именно в момент просьбы использовать песню. Мы, конечно, сразу согласились, потому что мы рады, когда происходит взаимодействие между сферами “музыка-кино”. Этот режиссер снимает интересное кино, у него был недавно снят фильм “Коллектор” с Константином Хабенским, очень классный фильм. И когда он попросил использовать нашу песню в своей новой работе, нам было очень приятно. Видно, что человек талантливый. Ему тоже есть что сказать, и он говорит, вроде, через какой-то простой видеоряд, все происходит в одной локации, и, тем не менее, он снимет то, что важно сегодня. Он не поленился, потратил какие-то средства, ведь это достаточно дорогостоящее дело – снимать подобный ролики и это классно. Ко всему прочему один из двух героев видео он, как оказалось, подписан на меня в Instagram и, вероятно, тоже следит за нашим творчеством, может быть и он подсказал нас режиссеру. Мы чуть пообщались с режиссером, и он сказал, что ему очень близко наше творчество. Это конечно классно, что человек другого поколения, он старше нас, говорит подобные вещи.

Мы уже сегодня вспоминали “Чартову дюжину”, и следующий вопрос косвенно будет связан с ее церемониальной частью. Юрий Шевчук на церемонии в ходе беседы с одним изданием сказал, что нередко слушает молодые группы. Он сказал: “Моя любимая группа – “Порнофильмы”. Это панк настоящий. Всем советую послушать”. Что скажете на это в целом, и поделитесь отношением к творчеству ДДТ в частности. Как в целом отношение к старой обойме русского рока?

Понимаешь, понятие “русский рок” достаточно абстрактное. Вроде бы у нас отрицательное отношение ко всему этому русскому року, за его несостоятельность, но, тем не менее, если двигаться по отдельным исполнителям из писка этого жанра, то мы, конечно же, можем выделить Шевчука, как очень сильного поэта. Ему всегда есть что сказать и он прекрасно понимает, что происходит в стране и вокруг, он говорит об этом. Человек очень умный и талантливый. То же самое мы можем сказать о Борисе Гребенщикове, который является человек мудрым, сочиняющим сильные и серьезные песни. На самом деле довольно много исполнителей из русского рока стали известными и даже культовыми для кого-то, благодаря умению глубоко мыслить и писать об этом. Я вообще перестал делить музыку на стили. Русский рок, не русский рок. Мы, наверное, тоже русский рок, его молодые представители. Этот хештег, в принципе, применим к очень многим, кто играет гитарную музыку на русском языке. Дело не в этом, дело в том, что песни, в целом, надо делить на “хорошие” и “плохие”. Личность, сочиняющая песни ведь тоже влияет  на твое восприятие. Если есть авторитетная фигура, как Юрий Шевчук или Егор Летов, ознакамливаясь с какими-то их новыми произведениями ты уже знаешь, что это за человек. Если ты не понял их песню, но знаешь, что это они написали, то ты начинаешь пытаться додумать, поскольку понимаешь, что этот человек не мог написать плохо. Он умен и ему есть что сказать и наверняка он писал эту песню не просто так, а хотел что-то сказать, и если ты не понял его посыл, ты начинаешь пытаться расшифровывать и углубляться. Авторитет исполнителя и автора, конечно же, играет роль. Но все равно, понимаешь, тот старый, советский русский рок он возник как явление непохожее на западный рок, хотя корни русской версии этого стиля росли именно из западной музыки, достаточно много прототипов. Тот же самый Гребенщиков делал переводы песен и каверы на исполнителей неизвестных широкому кругу советских слушателей. И Виктор Цой кусками переделывал песни “The Cure”. С одной стороны русский рок самобытен, с другой стороны является прямой отсылкой к року западному. Что-то было просто видоизменено с ориентиром на русский менталитет. И многое, что было тогда, уже не актуально сегодня. Это была музыка про советский союз, мы живем в 2018 году и наша музыка о 2018 годе. Это и отличает нас, мы разное поколение.

О понятиях “хорошая” и “плохая” песня, которые были озвучены выше. Есть цитата безымянного автора “Нет плохой музыки – есть непонятая”. Что скажешь?

Плохая тоже есть. Все зависит от твоего нравственного развития. Понимаешь, искусство имеет огромное влияние на современное поколение. Это из разряда пропаганды, это влияет на неокрепшие умы, и что ты в них вложишь, такими он и вырастут и кто-то ведь из них будет страной управлять, поэтому если ты артист с большой аудиторией, ты должен брать на себя ответственность за то, что ты преподносишь этим молодым людям. В данном случае я делю песни на “плохие” и “хорошие” по своим критериям. Здесь я подразумеваю то, что есть песни о чем-то добром, светлом и вечном, а есть песни, которые объективно плохо влияют. Это большинство песен из развлекательной псевдокультуры, плюс это то, что призывает к саморазрушению и вносит еще большее искажение здравого смысла в неокрепший мозг. Такую музыку проповедуют артисты, которые стремятся к расширению аудитории ради славы и обогащения. К примеру, большинство современных русскоязычных рэп-исполнителей. Чему они учат молодое поколение? А можно в противовес взять советские песни, которые учат добру, несут что-то светлое. И это мне значительно ближе, чем современное модное пропагандирующее какие-то нездоровые вещи. Именно так я делю песни на “хорошие” и “плохие”.

На данный момент корреспондент телеканала “Дождь” Сергей Ерженков снимает фильм “Три поколения русских панков”, выход которого предварительно был намечен на середину марта 2018 года. О чем это будет? Ведь уже столько фильмов о русской рок-музыке снято.

Я пока ещё не совсем понял, поскольку наши беседы с ним еще не завершились. Мы поедем вместе с ним во Львов, вероятно, в процессе будет проводить какие-либо интервью, но, тем не менее, я пока сам не совсем понимаю, о чем будет этот фильм, поскольку он (режиссер) пытается в нём связать на первый взгляд совсем не связанные направления в панк-роке. Там “Автоматические Удовлетворители” и “План Ломоносова”, “Маяковский” и “Тараканы!”, “Порнофильмы”. Но, при этом нет “ПТВП” и “Гражданской Обороны”, каждую из которых я считаю культовыми. Одна из которых повлияла вообще практически на все панк-группы в стране, да и не только на панк группы. Борис Гребенщиков, вдохновляясь творчеством Летова, написал “Русский альбом” в 1992 году, он сам сказал это в одном из недавних интервью. А Летов делал кавер на песню “Электрический пёс” группы “Аквариум”.

Насколько режиссер картины в “теме”? Как так вышло, что есть “План Ломоносова”, но нет “Гражданской Обороны”?

Я думаю, что он в теме, но исходил еще и из личных предпочтений. Я знаю, что ему не очень нравится “Гражданская Оборона”, поэтому в фильме ее не так много. Он вообще хотел сделать фильм, знаешь, как я понял, который будет рассчитан не на субкультурного зрителя, а все-таки для сидящих на диване людей. Что-то простое и понятное для широких масс. И здорово, что он выбрал нашу группу, потому что мы все-таки очень замороченные на том, что мы говорим и что мы поем. И если эти люди, узнав о нас, узнают в то же время что-то новое, послушают какие-то наши песни, это будет уже маленькая победа.

Я очень признателен за эту беседу и за уделенное для нас время. Как тебе в Минске вообще, как люди?

Красивый город, в котором нам удалось несколько раз погулять и даже прокатиться на колесе обозрения, несмотря на свой страх высоты. Добрые и открытые люди, о чем я сегодня даже в своем аккаунте Instagram писал. Всегда, когда мы возвращаемся в Минск, мы с нетерпением ждем концерта, потому что концерты всегда огненные, а сегодня еще и людей пришло раза в 2 больше, чем год назад.

Вероятно, это связано с резонансом крайнего альбома.

И альбом резонанс вызвал, и наша музыка в целом постепенно в массы распространяется. Этот процесс постоянно происходит и до выхода альбома он тоже происходил. Мы сыграли концерт, люди рассказали друзьям, и в следующий раз пришли друзья. Еще до выхода альбома, а потом и альбом вышедший послушали, и желание прийти еще увеличилось. Это процессы, которые происходят в народе: кто-то кому-то сказал, посоветовал. Да я и сам, как говорил ранее, о новых группах узнаю зачастую посредствам сарафанного радио. Так же узнают и о нас. Название слышали, но причины для прослушивания и похода на концерт как таковой нет, а вот, если посоветуют друзья – это другой разговор.

С момента появления на свет “В диапазоне между отчаянием и надеждой” желание встретиться с коллективом стало невыносимым, и первая возможность притворить желание в жизнь была обозначена непоколебимым: “Идём!”. Количество пришедших в этот вечер в столичный Re:Public давало понять, что я не одинок в положительных суждениях относительно группы в целом, и крайней пластинки в частности. Пообщавшись с Володей за час до концерта в рамках запланированного интервью, стало абсолютно понятно, что группа так же ждала этой встречи, как и мы все. Концерт собрал всех: от детишек лет восьми, бодро скандировавших “Пор-но-филь-мы!”, до приличных дам и мужей, головы которых были окроплены редкой сединой.

Живые выступления команд разного толка и величины, условно, делятся на два типа: те, которые стартую плавно, неспешно погружая пришедших в омут своего творчества, и те, кто с первой песни в считанные минуты подбрасывают пришедших вверх, переворачивая сущее вверх дном. Это выступление команды, однозначно, мы отнесем ко второму типу. Ну как прикажешь себя вести, когда старт программы обозначен вихрем имени “Россия для грустных”!? Вообще альбом “В диапазоне между отчаянием и надеждой” был представлен достаточно широко, хотя и песни более раннего творчества музыканты не обошли стороной. Кто-то сетовал на длинные монологи Володи, предваряющие исполнение. 

Возможно, НО это душа поэта, и сегодня она решила “говорить”, и коль она (душа), неотъемлемая часть Володи, то так тому и суждено быть. Не обошлось без курса молодого бойца, который был представлен десантированием девушек, впервые пришедших на концерт “Порнофильмы” аккурат в толпу под раскатистые звуки панк-действительности. Вдвойне приятно будет, в том числе и для них, если все остались целы и невредимы.

Володя рвал душу, он умирал и воскресал с каждой песней. Это было действительно “шоу”, в котором были в равной степени желание, надрыв, круговорот эмоций, посыл, невероятная экспрессия. Я гнал от себя дурную мысль о том, что если бы у нашего поколения был “свой” Курт Кобейн, то им бы мог быть Володя Котляров. Речь не идет о собственной самодостаточности, но она идет о поразительном сходстве в желании рассказать и транслировать ощущения всему миру. А как он, сродни Моисею, променяв водную толщу на человеческие массы, управлял ими, лихо разделяя танцпол, смешивая их минутой позже то в песнопениях, посвященных нищей стране, то в оголтелой рубке, словно последний раз!? 

Только слепой, глухой или отсутствовавший не обратит внимания на невероятное взаимодействие с публикой. Мы вспомнили о тяготах и невзгодах, преследующих молодую семью, однако переживания завершили лирическим и бесконечно трогательным моментом – помолвкой и признанием в вечной любви. Это было “очень”, правда. И действительно, пускай ребят обойдет стороной судьба героев песни “Молодая семья”. Минск, в свою очередь, подарил группе танцевальный хит “Дружба, молодость, Минск, панк-рок”, который сочинили “всем двором на коленке” имея в загашнике бесхитростный набор аккордов в последовательности (дай Бог памяти…) Am-C-G-Dm, моментально воспламенивший зал. 

Было место, естественно, и акустике под аккомпанемент сотен фонариков, заливших своим светом сцену и танцпол, образовав тем самым неповторимую атмосферу единения пришедших.

В общей сложности за два с небольшим часа было сыграно более 20 песен, каждая из которых представляет разные вехи творчества группы и пропитана разным настроением и переживаниями. Наблюдая за происходящим на сцене, я сформулировал внутреннюю уверенность в том, что пока есть команды подобного порядка, которые проживают каждое выступление как отдельную жизнь, у панк-рока в России есть вера в светлое будущее и забитые клубы. Спасибо, и до встречи через год!

Начнем с 2007 года, когда группа “STANMARSH” не существовала вообще.

Лёша: В самом начале 2007 были только мы с Димой. У нашего музыкального проекта не было даже названия.

Когда вы поняли, что хотите сочинять музыку и стать группой?

Дима: Наверное, все это началось с мозырской группы “Кризис”. Посмотрели их живое выступление, и подумали: “Так ведь и мы можем так!”. В те времена я уже учился в Минске, ни в какой движухе я не крутился. Она была, но без меня. А в Мозыре мы с Лёшей немного были вхожи в альтернативную тусовку. И лидерами всего этого движения были ребята из “Кризис” с Глебом Кондратюком во главе. Вообще, самым первым концертом, на который я попал, был концерт гомельской группы “Rasta”, вместе с “Кризис” и “Zvik”. И после этого мероприятия я подумал: “А что, мы и сами вполне можем сочинять и играть подобное”. Но изначально и инструментов никаких не было.

Лёша: Я, как впрочем и все юные металхэды, слушая музыку, брал в руки подлокотник с дивана, представлял, что это гитара, и сам себе отрывался в комнате, представляя, что я музыкант. Потом на “Sony Playstation” появилась игра “Music 2000”, где можно было из разных семплов делать свои композиции. Барабаны, бас-гитары, разные эффекты. Что-то типа “Fruity Loops” только очень-очень для детей. И вот в “Music 2000” я стал создавать свою первую музыку, и меня все это очень увлекало, что привело к мысли, что пора заняться этим серьезно. Дима тогда уже был в Минске и, наверное, с него все и началось, потому что он тогда купил себе бас-гитару.

Дима: Я тогда подумал, что у меня слишком толстые пальцы и мне будет сложно зажимать на обыкновенной гитаре аккорды, а на бас-гитаре расстояние между струнами больше и зажимать их проще. Я, собственно, до сих пор так думаю. (смеется)

Я думал, сейчас будет история, как вы окончили музыкальную школу.

Лёша: Мы всегда и во всем были самоучками. Всегда сами пытались что-то делать, не было того, кто показывал, как все устроено. Сами что-то крутили, пробовали.

Дима: Более того. Обычно группы с чего начинают?

С пьянки?

Дима: С пьянки это ладно. В плане творчества: учат чужие песни. Сейчас большинство музыкантов даже музыку свою не пишут в Беларуси. Гораздо проще записать кавер на кого-нибудь, выложить на Youtube. Написал “BMTH – … (cover)”, и уже по похожим видео ты куда-то пробиваешься, тебя кто-то видит и рекомендует. А если ты выложил свою авторскую песню, никто не знает кто ты, и болтаешься в самом низу. А в названии со словом “cover” ты уже чуть повыше. А мы не учили чужие песни, мы с самого начала пытались сочинять что-то свое. Мы за всю свою историю сыграли 5-7 каверов.

Вы помните свою первую песню? Вот брынчите-брынчите, и поняли: “О, песня!”

Лёша: Да я с самого начала знал, что это песни! Делал музыку в “Music 2000” и думал: “Пи*дато же выходит!”. (смеется)

Насколько я понимаю, вы появились в том же году, в котором и появился “Вконтакте”. Как вы искали музыкантов без соцсетей?

Лёша: Во времена, когда у нас еще не было распространено такое понятие, как “соцсети”, особой возможности заявить о себе большому количеству слушателей тоже не было. Конечно, “Facebook” и “MySpace” уже существовали, но ими пользовались единицы. Ты сочиняешь музыку исключительно для себя. А чтобы сделать хоть какую-то запись, тебе приходится покупать множество дисков с программами. Потому что скачать что-то из интернета в то время было практически непосильной задачей. И вот копаешься ты в груде всяческих дисков на Радиорынке,  находишь что-то типа “20 лучших программ для гитариста” и рад. А там “FxBox”, “Cubase” и т.д. И ты приносишь этот диск домой и начинаешь разбираться. Примерно в то время встал вопрос о поиске музыкантов. Вроде были какие-то люди, мы даже ходили на репетиции, играли свои какие-то песни, которые, естественно, еще не были песнями “STANMARSH”. Это все было так несерьезно, никто ничего не учил, сыгранность была нулевая. Мы с Димой всегда были очень ответственными и хотели, чтобы музыканты на репетицию приходили с выученным материалом и играли, как положено. Но большинство приходили просто потусоваться, чтобы потом всем сказать: “Я музыкант, я играю в группе”. И вот настал момент, когда мы поняли, что от этих пора избавляться и искать новых и достойных. К тому времени у нас начал набирать популярность металкор, всем это было интересно. И мы тоже влились, решили делать ставку на такую музыку.

Дима: У нас было штук 7 сочиненных песен и очень много энтузиазма.

Лёша: Просто, чтобы молодежь знала, как все начиналось. Не было толком интернета, не было “ВКонтактика”, не было всех этих возможностей. Нельзя было просто залезть в социальную сеть, найти группу “Ищу музыкантов”. Вставали вопросы: “Где искать гитариста?”, “Где искать барабанщика?”... Многие уже не помнят, но в то время была “Музыкальная газета” и журнал “М”. Это было очень крутое явление для Беларуси. Даже сейчас, практически единственное, что осталось из печатного и доступного – потерявший былой объем российский журнал “Dark City”.

Дима: “М” был черно-белый, на газетной бумаге. Его золотое время.

Лёша: Он был для металлистов, а “Музыкальная газета”, в принципе, про рокешник, попсу, всяческие музыкальные новости. В газете был раздел для объявлений, и мы написали туда, что такая-то группа (мы тогда придумали какое-то дикое название, состоявшее из 3-4 слов) ищет музыкантов. Этим мы не ограничились. Мы распечатали флаеры, размером чуть больше визитки, на общажном принтере, на листах А4, разрезали и ходили по университету и университетскому двору, раздавая людям. Я не знаю, как сейчас обстоят дела в БГТУ, но тогда было время, когда большинство студентов были обычные периферийные ребята, видящие свою жизнь инженером на заводе, их ничего не интересовало, ничего было не нужно. В то время даже сложно было найти визуально человека “в теме”, которому можно было дать это объявление, не говоря уже о том, какой процент из них были музыкантами. Нельзя было куда-то просто написать и с кем-то познакомиться. Плюс ко всему, мы всегда были ребята замкнутые, как модно сейчас говорить “интроверты”. Мы особо ни с кем не общались, не являлись частью некой минской тусовки. Говоря об объявлениях, думаю понятно, что результата они никакого не дали. И когда мы уже отчаялись, раздался звонок.

Дима: Это было после ночной репетиции. Мы тогда пошли на неё с какими-то очередными “музыкантами”, пытались что-то в очередной раз пробовать исполнить. После этого Лёша ушел на пары, а я лег спать. Звонит телефон, я спросонья: “Алё!”. А мне в ответ: “Здравствуйте. Вы давали объявление о поиске музыкантов?”. А мы тогда написали, что ищем вокалиста и гитариста. Барабанщика мы не искали, потому что с нами тогда уже репетировал парниша на уровне “ну, что-то сыграет”. Ну вот, и этот парень в телефоне мне говорит: “А у нас еще барабанщик есть, может тоже ищете?”. И ещё: “Мы играем в группе...”, указал название и спросил, знаю ли я. Я о такой не слышал, а он мне: “Ну, ладно, давайте, может, попозже встретимся, созвонимся” и положил трубку. Чуть позже приходит Лёша с пар, говорю ему: “Звонил какой-то пацан, какая-то группа”. А тогда была вроде российская группа “30 дней февраля”. Ну, я и говорю: “30 дней февраля”, вроде. Потом, как оказалось, это была группа “Фальшивый сентябрь”. Не тот месяц. (смеется) В то время "ФС" уже во всю играли, давали концерты, ездили даже в Россию выступать. А потом от них ушёл гитарист, который сочинял часть музыки, и бас-гитарист. Как раз мы-то и требовались. И вот мы созваниваемся опять: “Давайте встретимся через 2 часа”. А этот парень спрашивает: “У вас там нет никого в группе с националистическими взглядами? Просто у нас барабанщик, такой, “арийской” внешности”. Я тогда совсем ничего не понял. А потом встречаемся с ребятами, а среди них Мусса – темнокожий парень. Это было очень необычно для Беларуси и, конечно, мы были рады такому знакомству. Мы дали послушать им одну из наших песен. А они: “Классно, нас устраивает!”. Тогда у нас было еще пару песен и мы сказали ребятам, что надо бы их разучить. И тут же, параллельно, поступает приглашение сыграть с группой “KOREA” в клубе “Step”, который сейчас уже “RE:PUBLIC”, но планировка помещения тогда была абсолютно другой. Организатор, как всегда бывает, был знакомый нашего знакомого.

То есть у вас не было сформированной группы, репетиций, а вас уже звали выступать?

Дима: У нас не было группы, не было названия, не было ничего. Но мы сами напросились. Нам сказали: “Хорошо, продайте 20 билетов”. Это, кстати, было единственный раз в жизни, когда “STANMARSH” продавали билеты. Первый и единственный. У нас было месяца полтора, чтобы разучить с ребятами песен 6, которые были. И мы в студию “BOOM” ходили четко раз в неделю на ночную репетицию. Ты днем идешь на пары, потом вернулся, покушал, зарядился и пошёл. Мы эту программу из 6 песен гоняли 4-5 раз за репетицию.

Лёша: Это был прекрасный момент, когда мы пришли на первую репетицию с этими ребятами, а они играют песни, они выучили. Я еще подумал: “Блин, такое бывает!?”. Разучивали все по табулатурам из “GuitarPro”. И вот мы начали готовиться к этому концерту, были очень вдохновлены, все было круто.

Как проходили ваши первые репетиции, какие были условия?

Дима: Была рабочая атмосфера. Было обычное общение музыкантов, мы не приходили серьезные и в костюмах. В соседние студии металлисты приходили, кур резали, а мы просто играли. Заходили какие-то панки с возгласами: “Круто, пацаны!”.

Лёша: Да, вот по поводу репетиционных точек. В 2013, когда группа “STANMARSH” ушла на покой, была просто куча репточек, играй, где хочешь и что хочешь, а в те времена ничего подобного не было. Был “BOOM”, который в центре, возле “Октябрьской” и, может, еще пару студий. Сейчас есть сайты с адресами и описанием репетиционных баз, а тогда берешь “Музыкальную газету”, а там написано: “Хорошая точка, ламповый аппарат”. Ты звонишь, договариваешься, едешь хрен знает куда. Приезжаешь, а там два древних комбаря, какая-то совдеповская колонка, к которой даже не знаешь, как подключиться, и все в таком же духе. “BOOM” в то время реально спасал. Студия, где чувствуешь себя нормальным музыкантом. Приходят ребята из соседних комнат, оценивают тебя, ты можешь к кому-то зайти. Было живое общение.

Как прошел первый концерт?

Лёша: Первый концерт прошел шикарно. (смеется)

Дима: Мы так нервничали! А Саша, наш вокалист, тогда сказал: “Все, ирокез начесал, лаком поставил - не собьешь ураганом”. Вот это подход! После выступления мы с таким облегчением вздохнули, что уже ничего не волновало. А ведь публики было человек сто, не больше.

Так закончилось все без проблем?

Лёша: Проблем-то особых не было. Но, конечно, если я сейчас увидел бы ту группу, я бы плевался.

Были те, кто после первого концерта подходили и говорили: “Круто, парни!”

Дима: Да, конечно, говорили: “Круто, огонь, молодцы!”.

Лёша: Мне было достаточно того, что мы первый раз выступаем, а под сценой стоят люди и им заходит, они отрываются под нашу музыку. Я тогда испытал дикий восторг.

Дима: Человек 10 под сценой какое-то движение создавали и еще человек 15 стояли рядом.

Лёша: В общем, такая же обстановка, как у нас сейчас в Минске на локальных концертах. Но тогда это было супер. Люди слушают, людям нравится.

Дима: В общем, концерт прошел нормально. Где-то под конец у гитариста порвалась струна и Лёше пришлось доигрывать одному. Но у нас-то и не было каких-то конкретных требований к себе перед тем концертом, и к нашим музыкантам. Мы не знали толком, как это должно проходить. Для нас все было в новинку и интересно, поэтому все прошло хорошо. Потом, буквально через месяц, состоялся второй концерт уже в Мозыре. Мы договорились с ребятами из группы “Кризис”, они все организовали и позвали нас. Спасибо им большое. В Мозыре тогда была тусовка, человек 150, которые ходили строго на все концерты, кто бы ни приезжал и выступал. И у тебя всегда есть, ну пускай, 100 человек, из них 20 – активные движки. И мош, и сёркл-пит – было всё. Мы приехали и нас встречают уже как минскую солидную группу! Но стоит отметить, что выступили мы так же смешно, как и в первый раз. А уже через месяц группа “STANMARSH” распалась.

Вы тогда уже так назывались?

Лёша: Да, тогда встал вопрос и Саша сказал: “Ребята, надо как-то назваться”. Он предложил “Меридиан”, но никто это название не оценил. А в то время нам с Димой очень нравился сериал “South Park”. А там один из главных героев - Стэн Марш. Абсолютно рядовой парень, просто американский парнишка. И Дима сказал: “А давайте назовемся Stan Marsh, прикольно же”.

Дима: Да. Кто не знает, тому плевать, а кто знает - позабавится. Были люди, которые сами придумывали природу возникновения нашего названия, причем, иногда были совсем уж безумные варианты.

И какая дальнейшая судьба вашей группы?

Дима: Как я говорил, группа распалась. Мы с Лёшей хотели играть металкор, что-то типа “Heaven Shall Burn”, без чистого вокала, тяжелый метал, с какими-то элементами хардкора. Остальные же ребята хотели играть что-то типа “Red” или “30STM”. Так что это можно назвать творческими разногласиями.

Лёша: Дима после окончания университета уехал работать по распределению в Мозырь и мы решили стать опять интернет-проектом. Кстати, тогда мы зарегистрировали свои странички “ВКонтакте”. Групп “ВКонтакте” еще не было, стены на странице тоже. Были просто анкеты и ты мог писать кому-то в ЛС. Жизнь шла своим чередом. Ближе к осени ребята из “Кризис” пригласили меня к себе сессионным гитаристом, поиграть на концертах. Я согласился и периодически ездил с ними выступать. Одно из выступлений было в Бобруйске. Вечером я возвращался поездом в Минск и именно тогда состоялась наша знаменательная встреча с гитаристом Сашей Боровцовым, которого многие знают по прозвищу “Танчик”. Он тоже учился в нашем университете, но я бы никогда не подумал, что он гитарист и слушает тяжелую музыку. Он был на этом концерте и ехал с гитарой, насколько помню, он давал её на выступление кому-то из своих знакомых. Мы с ним разговорились, познакомились, и я узнал, что ему все это интересно, и он хотел бы где-нибудь поиграть. Так мы нашли нового гитариста. Был у нас еще в университете парень Женя, он играл на барабанах и хотел собрать группу, играющую металкор. Он был участником  эмо-группы “Forlorn Hope”, но хотел попробовать себя в новом жанре. Сказал, что у него есть вокалист и предложил мне поиграть на гитаре. Вокалистом оказался Гена Аскальдович, позже создавший небезызвестную группу “Distress of Ignore”. У него был неплохой вокал, да и сам Гена был вполне себе приятным парнем. Но после первой же репетиции все немного заглохло, у Жени не было времени, и я предложил Гене петь в “Stan Marsh”, на что он сразу согласился. Так у нас появился вокалист. Барабанщиком был все тот же Мусса. Вот таким был новый состав группы.

Тогда же встал вопрос: “Где выступать?”. Связей и возможностей нет. Нам как-то подсуетили концерт вместо выпавшей по своим причинам группы “Фальшивый сентябрь” (которую Саша заново собрал после разлада с нами) в клубе “DA-Club”. Выступление получилось вполне неплохим. Но после этого с предложениями была напряженка.

Гена как-то сказал, что у него есть знакомый организатор концертов, и он мог бы с ним поговорить. Это был Вадим “Вэд”. Он пришел к нам на репетицию, послушал и сказал, мол: “Ребята, да вы крутые!”. Заявил, что устроит все в лучшем виде, и тут же группа “Stan Marsh” в молодежной альтернативной тусовке, непонятно почему, стала какой-то выдающейся. На локальных концертах нас ставили хедлайнерами. Отношение было какое-то особенное. А мы не могли понять, как же это Вадиму удалось. Но, стоит отметить, что публика действительно всегда была довольна. Нас отлично принимали. Причем, что самое интересное, никогда нельзя было определить отношение Вэда к нашему выступлению. То ли он в шутку заявлял о провале отличного выступления, то ли серьезно говорил об успехе провального. Наверное, таким образом он пытался подстегнуть нас развиваться дальше.

Дима: На тот момент не так много было серьезных организаторов концертов. Разве что Wake UP!, привозящие изредка забугорные команды, например, “Animocity”, ради которых я на работе менялся сменами и после ночной вахты бежал на автовокзал, чтобы успеть на этот концерт. Я вообще не слушал группу “Animocity” и знать не знал, кто это такие, но я знал, что это какие-то музыканты из Америки, и я специально из Мозыря ехал на их концерт.

Лёша: Это сейчас люди не ходит на концерты, жалеют деньги, носом воротят. А были такие времена, когда один концерт был в полгода, на него собиралась вся минская катка и отрывалась, как в последний раз.

Дима: Тогда на разогреве были “Out of Yesteryear”, “Eyecoin” и, кажется, “Stickoxydal”.

Лёша: “Out of Yesteryear” и “Eyecoin” вообще долгое время для меня были примером, потому что были реально классными музыкантами с отличной подачей.

А какие были отзывы на ваши выступления и песни, что писали в интернете?

Лёша: Хотелось бы упомянуть про такой чудесный сайт, как xlam.of.by. Когда сейчас музыканты ноют, что кто-то там в группе “BUS” залажал их записанный на “мобилу” вокальный кавер с никаким исполнением, пускай знают про форум xlam.of.by, что было местом, куда музыканты могли заливать свои работы и читать о себе мнение. И так уж повелось, что там никто не старался быть снисходительным по отношению к молодым коллективам. И вот когда ты пройдёшь через этот режим унижения, то ты становишься другим человеком. Ты начинаешь стараться, пытаешься развиваться, чтобы в следующий раз не попасть под такую раздачу. Плакай-не плакай - никого не волнует.

Ваш состав не отличался особой стабильностью?

Лёша: На самом деле за всю историю “Stan Marsh” сменилось достаточное количество людей, которые хотели иметь хоть какое-то отношение к этому делу (музыке, репетициям, концертам).

Дима: Мы постоянно искали то барабанщиков, то гитаристов, то вокалистов, то еще кого-нибудь. В свое время Гена нам пытался сосватать барабанщика “ID:VISION”, на тот момент они были “Iratus Dominus”. Это были группы, которые уже тогда издавались на дисках и продавались в минском магазине “Iron Dream”. Гена был знаком с басистом, и через него пытался выйти на барабанщика, чтобы затянуть его к нам в группу. Но что-то пошло не так.

Лёша: Да, все наши истории о том, как тесен мир!

А играли ли вы на каких-нибудь странных концертах?

Лёша: Летом 2008 года произошла одна история. Был тогда такой сайт pozerov.net, руководителем которого являлся Кирилл “Spider”. Тогда он не был известным фотографом, он просто бы в движухе, со всеми был знаком. И он пытался создать некое комьюнити на основе этого сайта, были у них сходки форумчан.

В какой-то из своих Дней Рождения он снимал коттедж, позвав предварительно туда знакомых музыкантов. Он дружил и дружит с Вэдом, и пригласил нас туда через него. Народу было дофига, аппарат был дрянной, выступить достойно было просто невозможно. Но мы туда приехали, отчекались, поняли, что звука нет никакого, и все пришли просто попьянствовать и потусоваться. Подумали, что как-нибудь выступим, а чтобы скоротать время до вечера, поехали купаться. Сели в машину и покатили к водоему. А когда возвращались обратно, обнаружили, что в месте проведения вечеринки полная тишина. А во время отъезда движение было в самом разгаре, в стиле “Американского пирога”. Мы удивились, и уже на подъезде увидели милицейскую машину. Оказалось, что кто-то из соседей пожаловался на шум, хотя предварительно ребята обходили близлежащие дома и предупреждали народ, прося о понимании в обмен на бутылочку водочки. Выступление наше, как и всех остальных, отменилось, посему нам предложили остаться лишь для “общения”, но мы, как непьющие, просто свернули инструмент и уехали. Вот так мы “выступили” на Дне Рождении Кирилла.

А как в группе появился ваш основной вокалист Виталик “Морф”?

Дима: Мы тогда уже должны были записывать вокал на “4 последние вещи”. Но мы понимали, что на новых песнях Генин вокал уже не звучит, чего-то не хватает. Прикинули, что надо искать вокалиста, а учитывая, что с Геной мы были в нормальных отношениях, выгонять мы его не хотели. А в то время активно выступают “Despised Icon”, группы с двумя вокалистами входят в моду, и мы решили пойти таким же путем. Дали объявление, уже не помню где, что ищем вокалиста. И тут нарисовался модный парень, с татухой и челочкой, сбросил запись своего вокала.

Лёша: Для меня это было в диковинку, что кто-то дома сподобился записать свой вокал и может сбросить послушать. Потому что остальные на словах всё могли, но уже на первой репе становилось понятно, что они ничего вообще не могут. Виталик показался в поле зрения, с вокалом очень похожим на “BMTH”. Позвали его на репетицию, и он еще ничего толком не пел, а уже фотографировался с нами для промо. Нужно было писать вокал на альбом, и на одну из репетиций Гена, наш вокалист, не пришел. Просто не пришел, без особой причины, что нас с Димой очень напрягло. Вскоре вскрылись всякие неприятные подробности и нам пришлось все-таки с ним расстаться. После ухода Гена и собрал собственно группу “Distress of Ignore”, барабанщик которой, Виталя, сейчас играет в “Rise in Rage” и “Versus7”. В силу обстоятельств, Морф оказался единственным вокалистом. Он очень хотел петь, но не очень мог. Нужно писать вокал, Гену выгнали, а Виталик не может, поэтому на “4 последние вещи” опять мой вокал, как и всегда до этого. И очень обидно вышло, ведь я не планировал быть вокалистом, я не развивался как вокалист, и поэтому на каждой записи “Stan Marsh”, где я пою, везде разный вокал.

Дима: Несмотря на течение времени, кстати, на “Кто-то должен сказать” в 2011 году, вокал опять записал Лёша.

Как вы выступали в то время с такими раскладами?

Лёша: В какой-то момент на помощь Виталику пришел Максим Осиповский, бывший семплер группы “Кризис”. Примерно в то же время состоялось знаковое знакомство с барабанщиком группы “Desecrate”, которые позже стали “As Sure As Gun”, бывшим барабанщиком “Камаедзiца” – Антоном Коготковым, чьи работы мы слушали еще на дисках. Как-то списались с ним и предложили сыграть с нами, потому что случайно узнали, что Антону было бы интересно поиграть что-то отличное от “Desecrate”. Я скинул ему послушать наши “4 последние вещи” и он был впечатлен. Как я тогда был доволен этим обстоятельствам, невероятно просто!

Дима: Тогда же мы даем с новым составом презентацию в “DA-Club”. Сразу после концерта грузимся в поезд и едем на концерт в Гомеле, где нас всегда принимали на высшем уровне: тебя всегда встретят, привезут-увезут, никаких вопросов по организации, рабочий аппарат, публика всегда принимает отлично. После того концерта мы были на серьезном моральном подъеме. Тогда уже начала зарождаться более-менее вменяемая альтернативная сцена. Начались концерты (начало 2009) по жанрам, а не солянки где на концерте могли играть панк, гранж, эмо и метал. По-моему годом позже появился “Best Metal Fest”. Сейчас все страдают по тем временам, а тогда, именно тогда, сцена и зарождалась. А на форумах все сходились во мнении, что все эти альтернативные музыканты не такие уж говнари.

Дима: Тогда на локальный концерт c участием “Stan Marsh”, “Insane Human resort”, “Dead Silence Hides My Cries”, “Main-de-Gloire” можно было собрать полный “R-Club”. Смотришь, а там биток, танцпол до конца клуба занят людьми.

А почему вы не любите “Венами Землю”?

Лёша: На самом деле песня “Венами Землю” была худшая на EP “4 последние вещи”, на наш взгляд. Изначальны, мы вообще не хотели ее включать в запись. Она была слишком простая и неинтересная  для нас совершенно. И чтобы хоть как-то её разнообразить мы решили туда вставить небольшой кусок речитатива.

Дима: Да, в каждой песне тогда была какая-то фишка, будь-то красивое соло или интересный риф, а в “Венами Землю” не было нихрена. Подумали, что с целью запоминаемости её надо как-то облагородить.

Лёша: А мы в то время активно слушали хардкорщиков “Knuckledust”, и у них были такие моменты, когда вступала крутая читка, и это не звучало по-мазафакерски. Это звучало трушно, круто. И мы, естественно, захотели чего-то такого у себя. Знакомых реперов у нас не было, которые были в состоянии быстро и агрессивно зачитать. У нас был знакомый, тоже из нашего университета, Саша Цимбалюк. Он интересовался рэпом и какое-то время сам себе в общаге что-то начитывал. Мы обратились к нему, показав пример того, что хотим услышать. В итоге что-то получилось, но откровенно говоря, я уже тогда понимал, что получается колхозно. Да и понятно, что нельзя из откровенно проигрышного рифа с медленным ритмом сделать хоть что-то стоящее. Если честно, то я всегда стыдился этой песни. Первое время “Венами Землю” вообще сравнивали с “Amatory”, что меня дико смущало. Я сам не мог понять, почему абсолютно средний трек так всем заходил. Вероятно, из-за его простоты и запоминающейся концовки, где все могли поорать на концертах. Несмотря на его популярность, нам никогда не хотелось его играть с самого начала, а уж под конец – тем более.

Дима: Можно было просто выйти и 6 раз сыграть “Венами Землю”.

Лёша: Кстати говоря, о названии “Венами Землю”. В то время было модно давать песням какие-то названия необычные, этакие эмо-металкоровые названия “ни о чем”. Сначала пришло в голову название “По венам земли”, но это было слишком просто. Тогда песня превратилась в  “Венами Землю”. Какая-то бессмыслица, но по-металкоровски. (смеется)

Дима: Хотя, само название ЕР “4 последние вещи” и оформление обложки объединяет вполне себе толковая концепция. Обложку нарисовал наш тогдашний второй вокалист Максим. Сейчас он работает дизайнером, но уже тогда красиво рисовал в фотошопе. Логотип со стрелочками и звёздочками тоже его рук дело.

Лёша: И я до сих пор, кстати, ей (обложкой) доволен.

С какими еще молодыми музыкантами, которые в будущем стали более-менее известными, вы тогда пересекались?

Лёша: Летом 2009 мне захотело где-нибудь попеть. В “Stan Marsh” я никогда не планировал быть вокалистом, потому что там я хотел только играть на гитаре, однако, в целом, развиваться, как вокалист я был не против. Каким-то образом я нашёл группу, ребята играли дэткор, а я как раз и хотел что-нибудь потяжелее. Я позвонил им, и меня пригласили на репетицию. Ребята показались мне талантливыми, но еще совсем неопытными. Все они были младше меня года на 4-5, и тогда эта разница в возрасте ощущалась. Мы немного поджемовали, мой вокал оценили, но дальше дело не развивалось, потому что мне нужно было уезжать в Мозырь на пару месяцев. Мы условились с Виталиком, их гитаристом, что за это время им стоит поискать еще кого-нибудь. А когда я вернусь, то мы решим, как быть дальше. Эта была группа “Insane Human Resort”. В период летних каникул как-то во время общения я спросил, как обстоят дела с поисками вокалиста. Помню, как Виталя сказал: “Да, нашли вроде, к нам приходил на репетицию парниша, совсем еще малой, но вроде старается и вокал достойный”. Этим “малым” был Илья Студенок.

Примерно в то же время мы искали гитариста, хотя причину тех поисков я уже, откровенно говоря, не помню. Я нашел где-то в объявлениях Максима. Он достойно играл, и я поделился с ним нашими записями и предложил поиграть. Но к тому времени он уже собрал с друзьями группу и отказался присоединиться к нам, потому что был очень уверен в своем материале. Я помню, как он писал о том, что их команда добьется многого, он был абсолютно в этом уверен. Эта группа была “Queen of Spades”, переименованная позже в “Dead Silence Hides My Cries”. Так началась история этой команды.

Все тот же 2009 год. Я встречался с девочкой Машей, у которой был брат Игорь. Он играл на бас-гитаре в группе без названия со своими друзьями, в которой был гитарист Лёша и барабанщик Максим из группы “Screamline”, которая на тот момент уже распалась. Они все были из одного района. Вокалистом ребята позвали к себе Витю Сердюкова, который в том время только начинал заниматься подобным. А меня они попросили помочь с записью их первой песни. И вот они приходили ко мне по очереди в общежитие. Мы прописали все инструменты, кроме ударных, понятное дело. Затем пришел черед и вокала. Так что первую песню для группы, которая позже стала называться “Aspirin Rose”, записал я.

Примерно в то же время от нас ушёл вокалист Максим и я понял, что пора становиться за микрофон мне, хотя бы на время. Почти сразу к нам присоединился гитарист Паша Тимофеев.

Дима: Действительно талантливый музыкант и хороший человек. До нас он играл в «Baresthesia».

Лёша: Первый концерт со мной и Морфом на вокале состоялся в Могилеве в жутком клубе с абсолютно неразумной планировкой. Выступление, следует отметить, было достаточно среднее. Из-за странного расположения сцены ты не видишь публику, перед которой выступаешь, сама организация была так себе. Однако, после нашего сета к нам подошел Саша Коновков из группы ”Rise in Rage”, которая на тот момент называлась “etc.”, и отвесил нам респект за наши с Виталиком вокальные данные. А я его слушаю и думаю: “Блин, да мы там так лажали!”. Так мы и познакомились с “Rise in Rage”.

Дима: Они тогда, кстати, классно выступили. Играли кавер на “Cannibal Corpse”, “In Flames” и еще кого-то. Меня очень впечатлила их подача, и из-за этого наше выступление казалось еще более провальным.

Лёша: Организовывал весь тот концерт Камыш, а помогал ему Антон Красовский (сейчас “ПОТРАЧЕНО.FM”).

А что за Камыш, как его звали-то?

Дима: Как звали Камыша - уже и не вспомнить. Мы договорились выступить, если нам оплатят дорогу в обе стороны, а так как ехали общественным транспортом, деньги были достаточно плёвые, и даже это, судя по всему, было для него неподъемной суммой. После выступления, собрав весь инструмент, мы подошли к нему, но получили что-то типа: “Да-да, пацаны, 5 сек, сейчас все будет”. Вэд на него начал давить, поскольку времени нет, на улице ливень и надо брать такси, чтобы инструмент в воде не утопить. Время идет, а денег нет. Тут он вообще исчезает, и на горизонте появляются какие-то девочки, которые ему помогали. Мы к ним: “Где Камыш?”. И тут начинается уже от девочек: “Ой, тут беда такая случилась, ему на сцене плохо стало, у него сердечный приступ, мы ему скорую помощь вызвали, умирает!”. Но тут картина стала проясняться. Мы крутимся по клубу, а тут он идет и совсем не умирает. Камыш не ожидал нас встретить уже, думал, что мы уехали. Стал оправдываться, придумывать какие-то истории. В итоге деньги мы получили, но ребятам из “Rise in Rage” до сих пор тот случай вспоминают, потому что они плюнули и уехали раньше. Насколько я знаю, они больше дел с этим человеком никаких иметь не хотели. Как, впрочем, и мы.

О гонорарах, кстати. Деньги за выступления вам платили?

Дима: Условия у группы для выступлений были достаточно простые: если куда-то едем, то это оплата дороги в полном объеме, если в Минске – условные “100 у.е.”. Также наш логотип на афишах, самостоятельный выбор очередности выступления, обязательно полноценный саундчек и пару проходок на музыканта, чтобы провести всю свою команду. У каждого, практически, на выступлениях был сопровождающий человек, помогающий в разный момент словом или делом, чтобы и шоу было соответствующим.

Часто ли напоминают о себе люди из “тех” времен? Сидите дома, на дворе 2018, и вдруг сообщение: “Привет, Дима! Как дела? Может, пересечемся, потрещим, поиграем олдовые треки?”. Именно ваши старые музыканты.

Дима: Да, иногда возникают, предлагают встретиться как-нибудь, поговорить. Ты соглашаешься, вроде пытаетесь прикинуть день, потом договариваетесь еще списаться, и человек опять исчезает на пару лет. А именно собираться и поиграть – нет, никто не рвется. Может, это связано с тем, что для большинства наших бывших музыкантов, музыка была не инструментом или целью для самореализации и самовыражения, а было просто желание быть причастным к музыкальному миру, а для нас важно было, в первую очередь, именно играть музыку. А те, кто хотели заниматься музыкой, они занимаются ей, несмотря ни на что. Тот же Антон из “Hysteria” и “I am a preacher”. У него, можно сказать, всегда была такая же ситуация, как у нас: он не мог найти людей, которые с ним на одной волне.

Лёша: Не исключено, что он тяжелый и требовательный, но я его прекрасно понимаю. Ребята, вы музыканты, и у публики уже совершенно другие требования, в отличие от 2007 года. Тогда ты мог выйти кривой, налажать, а всем все равно будет классно. А сейчас надо выйти, и выдать такую же программу, как выдают зарубежные команды. Выбор концертов постоянно растет, публика избалована, и ты должен держаться, как минимум, на уровне тех групп, чтобы быть кому-то нужным, и, поэтому, конечно он требует от музыкантов определенного уровня. Да и в мире так: есть ведущие музыканты в группах, а есть ведомые. Может быть это связано с тем, что у нас ты только вкладываешь в музыку, и достаточно редко что-то получаешь. Я о материальных вещах, но это уже другая история.

Была ли возможность сотрудничества с каким-либо лейблом? Или вы никогда не стремились к этому?

Дима: У нас проповедуется DIY-подход во всем. От идеи и до конечного результата мы хотим и стараемся делать все сами. Это получается плохо или хорошо – другой вопрос, но это получается так, как мы хотим и как можем сделать на сегодняшний день. Хорошим примером для нас служит тот же Питер Тэгтгрэн, делающий свою музыку сам полностью от начала и до конца. И такой подход я уважаю.

Лёша: Я помню тенденцию, когда все хотели попасть на лейбл, заключить контракт. Мы не стремились к тому, чтобы нашу музыку кто-то продавал, просто потому, что мы в это не верили. Одно дело быть в США, в одной стране или в одном городе с твоим лейблом, он может помочь с мерчем, концертами, но вряд ли лейбл займется этим же для молодой команды из Беларуси. В лучшем случае – они помогут издать. Мы считали всегда, что мы сами записали музыку – сами же выложили ее для бесплатного использования, и мы никогда не пытались из музыки сделать профессию, мы никогда не пытались зарабатывать этим. Мы просто хотели выступать, играть для людей. Всегда так получалось, как сказал Дима, что мы все старались делать сами, и мы не так-то много денег тратили на свою группу. И когда ты не вложил особо крупных денежных сумм в группу, требовать с людей деньги за нашу музыку мы считали не особо достойным делом. Никогда не было целью заработать, а платой же были приятные слова от слушателей.

Знайте, те, кто слушает треки “STANMARSH” и “Dzhatinga”: наша музыка всегда была бесплатной, есть ссылки для скачивания. Не нужно это покупать нигде, ни в iTunes, ни в Google Play, их кто-то выложил, кстати, и теперь пытается на этом заработать. Ваши деньги просто уйдут “в никуда”.

У нас хоть кто-то хорошо зарабатывал выступлениями?

Лёша: Я думаю, нет. Из метал- и альтернативной тусы таких не было. Кто-то какую-то копейку получал, но вряд ли речь шла об окупаемости и тем более о заработке. Речь не шла о суммах, на которые можно было жить, в лучшем случае обновить расходники: струны, медиаторы и т.д. Профессией ни для кого это так и не стало.

Дима: У нас по-прежнему нет шоу-бизнеса. Сейчас ситуация начала немного меняться, а как было раньше? Вспоминая те времена и, например, “DА-Club”, понимаешь, какая это была дыра. Не было никаких гримерок, есть какой-то закуток возле входа и тебе говорят: “Да вот туда прям сложите инструменты”, там же ты переодеваешься, тут же рядом туалет, а в него через окно лезет малолетняя публика, жалеющая три копейки за вход, тут же едят хозяйственное мыло.

Серьезно!?

Дима: Да, и я не знаю, для чего они это делали. Или ты приходишь туда после выступления умыться, а тут же, рядом, кто-то ссыт в умывальник.

Лёша: Потому что кабинки заняты, поскольку там трахаются.

Дима: А ночные концерты в “DА-Club”!?

Лёша: Да, но хочется отметить, что в период с 2009 по 2011 это были лучшие времена. Публика собиралась, группы были достойные и круто выступали. Это было невероятно, была чудесная поддержка. Я иногда пересматриваю клипы “Stan Marsh”, в частности видео с концертов, и там видно, как публика отрывалась. Сейчас такое уже не увидишь. Я прихожу в “Брюгге”, на локальные концерты, и это же стыдно. 100 человек, 70 из которых стоят возле стенок и красуются друг перед другом, человек 20 мошат, и 10 просто так шатаются. Ни музыка, ни музыканты особо им не интересны.

Дима: С другой стороны хвалёная хардкор-тусовка. Там то же самое. Мы как-то выступали в, тогда еще, “6А” с “Nine Eleven”. Мы, можно сказать, там были случайные, остальные команды были “в теме”. Но публика так же, скрестив руки, стоит на месте и просто смотрит. В конце песни аплодисменты, а дальше опять не двигаются. И я смотрю, что на нашем выступлении некоторые ребята вроде начали раскачиваться, пытались двигаться, но стеснялись остальных. Другие команды были приняты так же пассивно, а уже когда выходят хедлайнеры – публика оживает. Месяц назад мы были на “Agnostic Front”, группа на разогреве “Primal Spirit” – классная команда, играющая модерновый хардкор типа “Stick to your guns” с четким звуком и классной подачей, но всем пофиг, все стоят и смотрят. Ничего не меняется.

Но вы тоже не отрываетесь на концертах?

Дима: А я никогда не отрываюсь на концертах. Я прихожу, чтобы посмотреть на музыкантов, послушать музыку. Я не отрываюсь ни под разогревающую команду, ни под хедлайнера. Я прихожу послушать с позиции музыканта, но ведь там не весь танцпол музыкантов?

Лёша: Мы, когда были помоложе, отрывались, безусловно. Но ведь стоят совсем молодые ребята.

Дима: Я совсем не против того, что приходит Руслан “Шнур” и смотрит группу, но когда обычные молодчики просто стоят на месте во время действительно крутого шоу и просыпаются только под “Agnostic Front” – это странно. То есть времена показывают, что как раньше не дождешься особой поддержки, так и сейчас. И ведь это тот субкультурный слой, который громче всех кричит о юнити и единстве.

Я что-то упустил, а у вас у самих были вообще туры?

Дима: На самом деле с туровыми и выездными выступлениями группу “Stan Marsh” преследовал постоянно злой рок, вечная невезуха. Началось все с того, когда после выпуска “4 последних вещей” летом 2009 Вэд пробил нам выступление на фестивале “Red Alert/Metal Head’s Mission” в Крыму. Мы есть на афише, мы есть на официальном мерче этого года, мы есть на обложке DVD, но нас там на самом деле не было. В самый последний момент Антон (барабанщик) сказал, что у него не получится с работой, и вместо нас поехали “Distress of Ignore”.

Лёша: А на следующий год была другая ситуация. У нас планировался тур в Россию, пробивались города. Так получилось, что Антон занимался монтажом наружной рекламы, и сорвался с рекламного щита, повредил позвоночник, не мог играть несколько месяцев. Репетировать он, естественно, тоже не мог, посему и репетиции, и, как следствие, тур – сорвались.

Дима: А в то время приезжие группы были все еще редкость, и Антон через знакомых вышел на организаторов московского концерта “Whitechapel”, нас пригласили сыграть на разогреве. Тогда для нас это было просто невероятное предложение. Но и тут мы были вынуждены отказаться по той же причине. Планировали тур “Progressive Guys” с “BFI” и “Hysteria” по городам России и Украины. Там планировалось чуть ли не 30 городов, но в итоге тоже все сошло на нет по независящим от нас причинам. В поддержку своего альбома “V” мы тоже хотели сделать тур совместно с “Distress of Ignore”, Гена Аскальдович пробивал города, тоже был немалый список по России и Беларуси, однако сразу по каким-то причинам отпала Россия, в итоге осталась Беларусь, но и там все вышло не гладко. В какой-то момент мы просто решили: “Да ну нахер!”. Ведь сорваться с работы тоже не совсем просто, а перед каждым туром это все планировалось тщательно.

Когда вы немного поменяли название и стали петь на английском языке?

Дима: В 2012 мы выпускаем ЕР “Guilty”, начинаем петь на английском и немного видоизменяем название группы. Теперь оно пишется в одно слово большими буквами “STANMARSH”.

Лёша: Мы записали альбом “Кто-то должен сказать” и не были им довольны, он был выстрадан. Мы писали его целый год, потому что планы постоянно срывались, и в итоге мы его еле дописали. Мне опять пришлось исполнить весь вокал. И тогда мы решили, что хватит русского языка, надо что-то менять, становиться серьезнее. Хотели даже сменить название, правда, ничего не вышло. Решили просто его изменить немного, как сказал Дима, чтобы это не ассоциировалось с именем, и было отдельным названием.

Дима: Возвращаясь к “Guilty”, хочется сказать, что это самая крутая работа в исполнении “STANMARSH”. Классный, сырой, гаражный звук.

Лёша: Полностью согласен. Он получился душевный, правдивый. На “Guilty” все, что мы задумывали, получилось. И там впервые вокал Морфа записан.

В 2012 началась стагнация, и в 2013 все стало совсем никак. Никому ничего не нужно, из концертного мира музыка начала уходить в интернет. Уже не важно, как ты выступаешь и что играешь, а важны красивые фотографии, выпустить поскорее клип и сделать фотосессию. И через 2 недели распасться. Все ушло их трушного подхода в процесс накручивания «лайков» и выпендрежа. И мы поняли, что мир меняется, и нам в нем уже неинтересно.

Может вам самим уже не хотелось или вы перегорели?

Лёша: Мы хотели продолжать, но это уже не было интересно нашим музыкантам.

Дима: Из нашего состава только барабанщик Денис до сих пор занимается музыкой. Играет в кавер-бэнде и, вроде, еще каких-то проектах.

Лёша: Что примечательно, что в 2012-2013 году ведь у нас и состав был нормальный. В 2009-2010 было все хорошо, мы выступали, но если посмотреть трезво со стороны на нашу группу, то было очевидно, что мы не выглядели как зарубежные приличные группы. В 2012-2013 с составом не было проблем, хорошие музыканты, но у нас уже выросли требования, хотелось еще круче, еще качественнее.

Дима: Хотелось не просто выйти и хорошо сыграть, а сделать все на крутом уровне.

Лёша: И публика давала понять, что требования меняются. Уже начались концерты зарубежных групп, появился “RE:PUBLIC” и Wake Up! AGENCY трудились не покладая рук, уровень вырос. Мало было просто качественной игры, людям нужно было шоу.

Дима: Перед выступлением с “Obey The Brave” мы смотрели на Youtube ролики с их выступлений, чтобы понять, что они из себя представляют. Достаточно расслабленная команда, ничего особенного. Пришло время выступать с ними в Минске, и мы действительно постарались показать максимум, и у нас тогда вышло все достаточно неплохо. Выглядели так, как “Obey The Brave” выглядят на всех своих лайвах. Я не знаю, повлияло ли это на самих “OTB”, но они реально старались. Это были не те ребята из роликов. Мало того, что они выглядели круче, чем мы, так они выглядели круче самих себя обычных. Мы так же хотели: на каждом концерте быть круче, чем мы были не прошлом. Но этого не было, а публика хотела “Венами Землю”.

Лёша: Как говорил дядя Человека-Паука перед своей кончиной: “С большой силой приходит большая ответственность”. Тут то же самое. Чем круче мы были, тем больше предъявляли требования к себе, чтобы соответствовать заявленному публикой уровню. Я не скажу, что другие группы росли, но для нас это и не было важно. Важно было то, что уже мы не дотягивали, у нас не получается. Мы устали тянуть за собой музыкантов, объяснять и уговаривать. Вероятно, связано это и с тем, что для нас с Димой это было наше детище, а для приходящих и уходящих музыкантов это был просто проект, поэтому, может, предъявлять к ним такие же требования, какие мы предъявляли к себе, было не совсем корректно. Да и в целом у публики стал угасать интерес к локальной сцене.

Это было окончательное решение?

Дима: Да, группы “STANMARSH” больше не существовало. Мы и сами устали от группы, от названия, от песен и хвоста воспоминаний, устали от этих скелетов в шкафу. Хотелось чего-то свежего и нового.

Лёша: Мы даже думали собрать новую группу, с новой музыкой. Думали, будем играть “с нуля” новый проект. Я через месяц или два уже начал сочинять материал для “Dzhatinga”, а может даже и вовсе перерыва того не было. Перед тем, как уже окончательно поставить крест, мы предложили своим же парням просто поиграть что-то новое, низкостройный тяжелый метал.

Дима: Тогда я продал свой “Fender” и купил пятиструнный “Ibanez”, Лешка купил себе семиструнный “Ibanez”. И практически сразу после “STANMARSH” были какие-то наработки, мы даже думали сделать это просто новым треком.

Лёша: Не успели распасться “STANMARSH”, как мы уже с головой окунулись в новый проект. У нас были идеи, мы горели. Мы начали сочинять музыку, параллельно понимая, что за 2 месяца сочинения наши музыканты не сдвинулись с места, и это вновь становилось только нашей группой, до которой никому из музыкантов не будет дела. Решили ни с кем не объясняться и дальше сочинять свою музыку, а они пускай поступают, как хотят. И вот прошло полгода сочинений, потом мы начали что-то записывать. Дима Маршин самоустранился, Виталик самоустранился, Денис иногда уточнял, как и что, поскольку он хотел играть, но не особо хотел сочинять и принимать участие именно в процессе создания песен.

Дима: Вроде даже было пару репетиций, были готовые песни и мы играли. Изначально это не было интернет-проектом, это была обычная музыкальная группа.

Лёша: И, в принципе, получалось достойно, но мы понимали, что и этого мало. Время идет, 2013-2014 год, мы понимали, что это не нужно, нужно что-то другое, плюс ко всему продолжало усиливаться влияние медийности. Клипы, музыка, обложки, фотосессии, и финал всего этого – разогрев какой-нибудь группы из обоймы привезенной Wake Up!.

Дима: Мы разогревали разные группы, в том числе достаточно масштабного уровня. Вокалист “Despised Icon”, с которых, по-сути и началась вся дэткор-движуха выступал в нашей майке. Куда еще стремиться? Разогрев тех же “Septicflesh” или еще кого-то вряд ли что-то бы изменил.

Лёша: Тут надо понимать, что, играя андеграундную тяжелую музыку в нашей стране, ты не добьешься ничего. Не добьешься хотя бы того, что могло бы быть, проживай ты, скажем, в США или Англии.

Дима: Хотелось бы, вне зависимости от заработка с выступления, выйти и понимать, что я, как Orion из группы “Behemoth”. Я крут, у меня крутой концертный костюм, сделанный специально для меня, у меня тут свет, там прожектор, эффектный бекстейдж, пиротехника. Все музыканты как метроном, как пулемет. Звук, люди, козы. Но это нереально. И дело не в отдельных моих талантах, а в том конечном продукте, который представляет вся команда. И вот предположим, что “Dzhatinga” и “Behemoth” на одном уровне известности, но надо, чтобы у тебя за барабанами сидел Inferno, а не Дёня, и чтобы грим, костюмы и прочее. Вот тогда нужно выходить. А мы могли выглядеть как группа “STANMARSH”, которая играет более тяжелую музыку.

Но ведь кто-то пытается. Те же “NCS”.

Лёша: Да, они молодцы. Это не “Behemoth” или “Septicflesh”, но для нашей страны это достойно. Но смысл? Сейчас они горят, они пытаются. Они проехали по Европе, а что им это дало? Хобби? Круто. Но надо отдавать себе отчет, что дальше это никуда не пойдет. Хотя, конечно, я бы и рад ошибиться.

Вот пример. Ты год репетировал, не покладая рук, у тебя все отлично, ты вышел, выступить в “Брюгге”, где попытался со световиком договориться, чтобы он сделал тебе свет, но он физически не может, потому что там две лампы. Ты привел звукача, чтобы сделать нормальный звук, а он физически не может, потому что там аппарат не тот, который тебе нужен. У тебя есть программа для большой сцены, ты умеешь себя вести на ней и заполнять её собой, а у тебя сцена метр на метр. И вот у тебя нереальная программа и крутое шоу, на которое ушло кучу денег и времени, ты выходишь на сцену и понимаешь, что играешь для 10 человек, и еще 70 ходят и смотрят по сторонам.

Дима: Да даже если и 100... Когда мы выступали с “Caliban”, в “Реакторе” был биток. Мы доигрываем программу, собираемся уступать место “Caliban”, а все кричат “STAN MARSH”, а “Caliban” смотрят на нас с балкона, хлопают и говорят: “Давайте, давайте еще”. А теперь “Брюгге” и 100 человек, вложив кучу денег и усилий. И кто-то скажет, что если ты болеешь этим, ты и для 10 выступишь. Я согласен, может кто-то будет, но не я. У меня сейчас другие приоритеты. Я хотел доказать, что я могу – я доказал. А сейчас хочу для своего удовольствия сочинить музыку, послушать её с братом и понять, как же круто. А дальше пускай люди слушают: понравится – отлично, не понравится – жаль.

“Dzhatinga” оправдала ваши ожидания?

Лёша: Да, я полностью доволен. Просто мы ничего и не ожидали, не возлагали надежд, но получилось так, что всем услышанное понравилось. Ни одного отрицательного отзыва мне не попалось на глаза. Я отправлял в зарубежные издания альбом, и хорошо, что он на английском языке, мне было не стыдно, и люди за рубежом слушали, и они писали в своих рецензиях, что это круто. Я был очень горд тем, что все так получилось, что у нас так получилось.

Дима: Изначально мы думали играть низкостройный дуболомный хардкор, но в процессе сочинения вырисовывалась концепция, музыка, идея, оформление со смыслом, с двойными смыслами в текстах. Получился вместо дуболомного хардкора проект с серьезным посылом. И мы собираемся его развивать.

Так это альбом-вспышка, или ждать продолжения?

Лёша: Мы решили делать все собственными силами, не выступать, не полагаться на состав, а просто быть интернет-проектом. И это тоже сыграло свою роль: мы никому ничего не обещали. Мы могли появиться, что-то выпустить, исчезнуть и никто не спросит, где наши концерты и т.д. Мы сможем вернуться через 3 или 4 года, когда нам это будет нужно, когда мы созреем для материала нового уровня. Однако в начале 2016 года мы заинтересовались другой идеей. Как-то собрались с Морфом отдохнуть, и так душевно провели вечер, что подумали, почему бы не записать просто несколько новых песен для “STANMARSH”, ведь в 2017 году группе “STANMARSH” будет 10 лет! Почему бы не записать несколько новых песен для тех поклонников, которые еще остались живы и которые еще горят и слушают такую музыку. Без всяких амбиций и без преследования каких-то коммерческих целей, без целей для концертной деятельности. Просто записать немного “STANMARSH” – материал, который заслуживают наши слушатели.

Дима: Думали, может перезаписать какие-то старые песни, но потом от этого отказались. Это будет та же музыка, но глазами нас современных. То, каким и должен был стать “STANMARSH”. Чтобы люди послушали и подумали: “Да, это то, что нужно!”.

Песни будут на русском языке?

Дима: Да, как и в былые времена.

Новая для столичной рок-публики площадка, помпезный Falcon Club, оказалась вполне себе приличной площадкой для мероприятий подобного масштаба. Очередь, огибающая постройку, таяла на глазах, в то время как нескончаемый поток автомобилей искал себе пристанище. Вместительный танцпол терял свои пустующие места равномерно, но долгожданный “sold out” вымучить так и не удалось, несмотря на все усилия. В какой-то момент показалось странным благословление администрации (если таковое было) на посещение танцпола в сопровождении пластиковых амфор с алкогольным зельем, поскольку довелось неоднократно увидеть, как хмельной напиток из-за неаккуратности, оседал на плечи мирно стаявших по сторонам граждан. Но, надеюсь, это никому не испортило настроение в этот замечательный вечер.

Небольшая задержка, насколько могу судить, была вызвана некоторыми заминками в районе пропускной системы “холодная улица – уютный клуб”, но и это было сделано ради удобства. Все для людей, так сказать! Резко заглохшая фоновая музыка сменилась сотнями ликующих голосов, а черепушки, заготовленные заранее, повылазили в районе фан-зоны и близлежащих к сцене рядов. Команда во главе с бессменным лидером Кори Тейлором была готова “раздать” всем по заслуженной порции жгучих стальных звуков.

Hello, you bastards! Поднявшаяся температура в зале быстро сорвала с Кори элегантный клетчатый пиджак, а литры воды, которыми исполнитель орошал публику, могли бы ввести в легкую истерику небольшую африканскую деревню. Первый приезд в синеокую постарался аккумулировать в себе все вехи творчества заокеанских рокеров. Прозвучали, среди прочего, “Cold Reader” и “Get Inside” времён дебютной работы “Stone Sour”, “Reborn” прямиком из далёкого 2006, “Tired” и “Absolute Zero” из первой части “Дома из золота и костей”, уже ставшая визитной карточкой “Through Glass” и пачка боевиков из крайней пластинки “Hydrograd” – "Fabuless", “Song #3”, “Rose Red Violent Blue (This Song Is Dumb & So Am I)”, запись которой и стала главной причиной для приезда музыкантов в Беларусь. 

Кори посыпал головы пришедших блестящими конфетти похлеще Леонтьева, за что местные красавицы, спеша сбросить оковы цивилизации, одаривали исполнителя элементами своего гардероба. Такая она взаимная любовь.

Полтора часа прошли абсолютно налегке, и вот уже завершается “encore” и Кори укутанный в белорусский флаг кажется таким родным, раздавая себя всем по эмоциям, на лоскуты. Казалось, он обнял бы каждого из пришедших, будь у него такая возможность. Но, увы, обстоятельства сильнее нас. Но мы не будем грустить от того, что это закончилось, а будем радоваться тому, что это было. Тем более он обещал вернуться, помните?