#walkroy

Читаю Эдичку Лимонова. Книга написана в 76-ом году, действия происходят в апреле. То есть ровно полвека назад. С апреля и читаю, долго, муторно, без особого желания. Как и любые другие книги Лимонова, которые, признаюсь, я все дропал без зазрения совести. Эдичка же содержит некоторые моменты, которые мне нравятся, но через неё приходится буквально продираться. Всё дело в том, что львиная доля книги это описания любовных похождений. А русские слишком северный народ, чтобы писать о любви. Это могут хорошо делать итальянцы, французы, евреи, но никак не северяне. У нас слишком мало солнца, жизнь не бьёт фонтаном. Какая любовь, когда полгода если не закинул дрова в печку - ЗДОХ. Но если всё же дрова закинул, то сидишь на полатях и думаешь о вечном. А тут думать не надо вовсе, надо это всё проживать. Нас всегда клонит в смыслы смыслов и глубины глубин. Что хорошо, но не в этом конкретном случае. Тут нужна энергия и лёгкость. А последний наш лёгкий писатель - Пушкин. У него и прозвище было в лицее - француз. Он порхал, был полон энергии, иронии, таланта. Уже Гоголя потянуло в глубины морализаторства. И каждый последующий наш светоч лез всё глубже и глубже. В случае же описания условной жизни без трусов глубина только всё портит. А если не углубляться, то и сказать нечего. Всегда всё неизменно сводится к Пахомовской формуле «с одной дурой поебалися, молофья полилася, ай не стукай». Только стукнуть желание и возникает. Бесконечные описания похождений Эдички по Нью-Йорку 70-х напоминают сериал секс в большом городе, и при чтении испытываю даже не кринж, не неловкость, а скорее скуку. Как будто слушаю охи-ахи ебущихся за стеной соседей. Спать мешают. И это при том, что пишет он не без таланта, довольно экспрессивно, и истерично, как того и требует тема книги.

Что же понравилось? Ощущение 20-го века. Именно ощущение. В какой-то момент я вдруг осознал, что век 21-й окончательно наступил. А 20-й ускользает меж пальцев как песок. Вчера ещё он был, а сегодня из нашего киберпанка он смотрится как архаика, совсем уж прошлое. И выглядит оно также незнакомо, как и 19-й век с его дилижансами и свечами выглядел из окна форда с музыкой из радиомагнитолы. Какое-то странное чувство у меня пробуждается, когда я думаю о прошлом веке. Он был совсем другим, индустриальным. Он был полон своих, особенных звуков: низко стучали и сосредоточенно жужжали станки на заводах, бурчали и вибрировали автомобили, звенели латунными колокольчиками телефоны с дисковым набором цифр. Эти диски, в свою очередь, тоже издавали свои архаичные звуки. Этот век был полон запахов: кожаных вещей, моторного масла, сигарет. Курили все и везде, в поездах, в кинотеатрах, в ресторанах. И вас бы это тоже не смущало - вы бы курили тоже. Странные явления прошлого ещё существовали в мире и работали. Такие как аналоговые тв-антенны, бумажные газеты, радиоточки, междугородние звонки с почты, туалеты в поездах с дыркой в полу - как факт реальности, а не как воспоминание.

Я застал 20й век на излёте, он уже не бил молотом как в чёрно-белых фильмах начала прошлого века, а изящно позвякивал, готовясь уступить место новому столетию, визжащему как двигатели дронов. Я тогда ел кашу в детском саду и искренне верил, что разрезанный пополам дождевой червь превращается в двух червей. Но я тот век впитывал кожей, воспринимая окружающую реальность как неизменный факт, как шуршание листвы в лесу или течение воды в реке. Когда я учился в школе, я как-то не задумывался о технической революции, свершающейся у меня на глазах, я жил и пользовался всем что время мне предлагало. А сейчас, читая книги прошлого столетия, или смотря фильмы, я вдруг испытываю странное чувство, будто я действительно понимаю не существующий мир.