Cogito, ergo sum

Звали ее Калина, ее тень пахла корицей, и Петкутин узнал, что полюбит она того, кто в марте ел кизил. Он дождался марта, наелся кизила и позвал Калину погулять по берегу Дуная. Когда они прощались, Калина сняла с руки кольцо и бросила его в реку. — Если случается что-нибудь приятное, — объяснила она Петкутину, — всегда нужно приправить это какой-нибудь неприятной мелочью — так этот момент лучше запомнится. Потому что человек дольше помнит не добро, а зло.

Почему бы не преподавать детям историю модернизма в форме эзоповых басен? Они запоминались бы лучше, чем рассказы об искусстве. Представьте себе, допустим, такие басни: “Кто убил иллюзию?” или “Как края взбунтовались против центра”. За басней куда исчезла рама?“ могла бы следовать, скажем, такая: "Человек, который осквернил холст”. Нетрудно было бы ввести мораль: “Фактура съежилась и исчезла, но вскоре вернулась еще более плотной, чем прежде”, - что скажите? А как бы мы рассказали историю Картинной Плоскости, невинной малышки, которая выросла и стала врединой? Историю о том, как она прогнала из дома своих отца и мать, Пространство и Перспективу, и пощадила лишь плод кровосмесительного романа по имени Абстракция… Басни позволяют смотреть на искусство шире, чем его история.

Неолит - период, игнорируемый учеными, изучающими предысторию, потому что он слишком близок к нам. Это период, игнорируемый и историей, потому что его стадии не могут быть точно датированы. Однако это самый критический и величественный из всех периодов прошлого - период возникновения цивилизации