Hello there...

Я в депрессии и хочу покончить с собой. У меня есть одногруппница, с которой я достаточно тесно общаюсь. Три месяца назад она рассталась со своим парнем (с которым примерно столько же и встречалась, если не меньше), но она по необъяснимым для меня причинам страдает так сильно, что не вылезает из депрессий, постоянно пьет и говорит о том, что покончит с собой. Когда только создается ощущение, что она, наконец, успокоилась, она сама все рушит, вспоминая какой-то счастливый момент из времен отношений с Сашенькой, и она опять идет по протоптанной дорожке, с каждым разом уходя все дальше.

Вчера она напилась до состояния, когда люди должны звонить своим бывшим, и еще долго жаловалась мне на то, как сильно его любит и что они никогда не будут вместе. Все шло по обычному сценарию, пока она не сказала, что только что пыталась повеситься в ванной, но сломала ручку и для суицида придется похудеть. Тут я и взорвался от злости.

Я даже не знаю, что меня раздражает больше: причина ее депрессии (не конкретно тот Сашенька, а сам факт этой нездоровой любви) или же ее полное непонимание того, что являет собой самоубийство во всей его красе. Вначале она спросила меня, что я думаю обо всей этой ситуации, на что я ответил следующим:

"Я считаю до одури глупым настолько отдаться чувствам к человеку, который никогда больше не будет с тобой рядом (и далеко не факт, что не расстанься вы, он бы остался с тобой), что в итоге человек утрачивает вообще какую-либо свободу и, следовательно, возможность найти что-то хорошее хотя бы в других людях, а не сидеть и страдать по какому-то временному для этой жизни гостю вместо занятия более пристойным делом. Это смахивает на жертву, которая, простите, никому не нужна. Ни тому, во имя кого совершается жертва, потому что он даже не подозревает об этом, ни окружающим (особенно твоему парню), которые пытаются поддержать и вытащить, а в какой-то момент они могут просто сорваться сами и опустить руки, понимая, что дело-то пропащее и они ничего не могут с этим сделать (если, конечно, у них нет безграничного терпения), ни самому человеку, который только и делает, что умерщвляет последние остатки духа и становится уже рабом какого-то даже иллюзорного образа возлюбленного, выстроенного в их голове."

(Она после несколько раз восклицала, мол, неужели я такой-сякой и не понимаю ничего, она же его так любит! На что я ответил, что такой любви не понимаю точно. Как-нибудь, читатель, изложу я свою концепцию любви)

Она начала писать, что не может без него жить, что однажды кто-то зайдет в комнату и увидит ее труп, а на мои доводы о том, что этот человек уж точно не последний в ее жизни, она сказала, что сейчас покончит с собой и он станет последним. Здесь я уже взбесился окончательно и стал лезть на рожон.

Я не знаю, как описать тот гнев, что я вчера испытал. Я пытался ей втолковать что-то о близких, о том, что человеку очень тяжело возложить на себя такую ответственность как добровольный уход из жизни, об инстинкте самосохранения на худой конец. Мне стыдно это признавать, но в какой-то момент я, сам того не понимая, вздумал провоцировать ее словами наподобие "давай, я посмотрю на то, как ты будешь пытаться вскрыть вены, даже нож одолжу" (не спрашивайте, для каких целей нож нужен мне). Позже я просто объяснил себе подобное поведение: я надеялся, что, пережив травматический опыт, она переосмыслит свои взгляды. Все закончилось просто: она сказала, что единственным удерживающим от подобного поступка фактором являются ее родители, а я ответил, что в таком случае можно не волноваться и ее еще есть шанс вытащить. После чего я замолчал и не отвечал ей больше. Сегодня она отрезвела и вела себя относительно адекватно.

P.S. На самом деле я не занимаюсь стигматизацией суицида и даже готов его оправдывать. Но если есть возможность как-то помочь человеку, то нужно сделать это. В случае же совершенного удачно акта смерти, нужно лишь тепло попрощаться с погибшим и уважать его выбор.

P.P.S. После произошедшего искренне постарается говорить не так часто и не так прямолинейно о подобных вещах, дабы избежать расстройства нервов у близких ему людей,

Товарищи, есть ли какое-то мощное, бьющее по мозгу средство от слабовольного желания спать, которое я не просил? Я встрял в чертов замкнутый круг: ставлю себе цель -> сажусь за ее выполнение -> выдерживаю только часть плана -> застываю на казалось бы легком моменте -> придумав решение, мозг заявляет, что можно и на покой. И если я позволяю себе отправиться на этот покой, то весь следующий день я попадаю в следующий, так сказать, внутренний круг: целый день хожу аки живой труп, потому что мой мозг в это время находится в трясине вечной ненависти к себе и ощущения опустошающего приступа депрессии. Как несложно догадаться, в дальнейшем при таком режиме логично ожидать только сильные срывы. Посоветуйте что-нибудь, пожалуйста, чтобы я перестал уставать. Любой возможный способ подойдет. Мне абсолютно плевать на то, как измотается мое тело, отдохнуть всегда успею, главное - выполнить все вовремя; меня эти маленькие порции работы каждый день не устраивают. Так, сегодня я написал только полторы страницы курсовой работы из задуманного кусочка. Каждому откликнувшемуся будет по гроб жизни благодарен Ваш Кюхля. 

P.S. Current mood. 

Леонид Баткин, “Итальянские гуманисты: стиль жизни и стиль мышления”. 

Удивительно, как легко можно меня сбить с ног и снова пробудить мою относительно спящую большую часть времени бунтарскую сущность. Все было достаточно прозаично: я лишь рассказывал свой ответ про лорда Байрона на практике. Случайно ошибся при цитировании стихотворения из-за плохо отпечатанного текста, на что мне указала одногруппница в форме вызова, дескать, такие вещи знать наизусть надо, а я делаю тут глупые ошибки. После этого я быстро стушевался. И теперь не только делал постоянные ошибки по ходу ответа, но вдруг почувствовал мерзкое ощущение пустословия. Казалось, я оскорбил самого лорда Байрона фразами типа "любовь у Байрона очень трагичная" или "в его поэзии очень много субъективизма". Дело не в содержании этих фраз, а скорее в вынужденной необходимости говорить обо всем этом вслух, строя для себя и других маску умного человека. Подобное отношение убивает возможность понимания искусства и настоящего опыта переживания его в своем сознании. Мне все думается, что по-настоящему пережить произведение можно лишь в обстановке схожей с кельей или пещерой, лишив себя при первом переживании всех посторонних взглядов и оставаясь наедине с сакральной сущностью-детищем чьего-то воображения, в какой бы она не была форме (текст, полотно, звук или пленка). Лишь при последующих переживаниях можно начать вливать в свое понимание взгляды других, чтобы после озвучить этот синтез на своем языке без спотыканий о хирургическую точность цитаты.

Мне больно, мой друг, что с каждым веком все тяжелее проводить подобные опыты. И все чаще убежден в гибели и разрушении настоящих Мыслей

Погода сегодня идеальная:ветер дует со всех сторон, проходя сквозь меня, словно я решето. На смену боли приходит безболезненное пожирающее равнодушие. В принципе, законы Вселенной работают вовсю. После моего долгого состояния приподнятого настроя, когда я активно брал энергию и расходовал ее на личные цели, пришло время отдавать. Я не успеваю что-либо почувствовать, потому что все умирает в зародыше, уходя в пустоту и оставляя пустоту во мне самом. Так, сегодня в киноклубе я по уже нервной бессознательной привычке во время просмотра фильма щелкал и хрустел пальцами, женщина сделала мне замечание. И в гардеробе добавила, что негоже так делать в приличном обществе. Моя знакомая даже немного возмутилась, шепнув мне вопрос:”Собственно, что в этом такого?” Я только хотел в ответ раздражиться, почувствовать негодование от того, что кто-то снова обратил своим замечанием мое внимание на мои же недостатки и излишний шум, который я вечно создаю вокруг себя, как произошло то, что происходит весь день. От эмоций скручивает живот и болит голова. На самом деле мир без того очень шумный, и хруст моих пальцев погоды не делает. Если что-то в этом мире вообще делает погоду, в мире, который сегодня кажется особенно чужим. Моя подруга сказала, что впервые видит меня в таком состоянии, я совсем не разговариваю. Сегодня в киноклубе была лекция об истории с туринской клячей. Фридрих Ницше как-то раз увидел избиение лошади кучером (по сути вся ситуация - воплощенный сон Раскольникова), замолчал и с того дня началось его помешательство. Не думаю, что мое молчание хоть сколько-нибудь похоже на молчание Ницше. Но в нем также есть мертвый траур. Я молчу уже так долго, что мои губы сомкнулись, а лицо ощущается обвислой маской. Лучше бы венецианской. Когда-нибудь я ее сделаю. Показывали мультфильм и документальный фильм. Прикрепляю оба ниже, мне хотелось бы поделиться ими. 

Ощущения от первого такие, будто он из мира мертвых. В сущности так и есть: это отрывки пленок о жизни людей в последние дни лета 1939-го года. Сегодня все, что делаю, это прислушиваюсь к звукам. К тому самому шуму, о чем я говорил выше, потому что знаю: если все замолчит, то тогда каждый (я-то уж точно) столкнется лицом к лицу с пустотой, от которой человечество будет отгораживаться и ныне, и во веки веков. (Аmen)

Мое послание на самом деле коротко. Об этом можно услышать даже на лекции по исторической грамматике от нелюбимого преподавателя. 

Прошлое - разветвленное. 

Настоящее - точка отсчета. 

Будущее - не определено. 

Осмелился бы еще добавить, что у человека остались только осколки. Он сам к этому пришел. И теперь ему же их сортировать и резать об них пальцы. А где-то там, вдалеке, на нас смотрят люди, разбившие все это. Некоторые из них, самые великие, ибо они есть те немногие Создатели, они смеются, понимая происходящее.