1867 год. 31 октября. Осенний туман накрывает собой старое лесное кладбище, щербатые верхушки могильных камней то выныривают из него, то скрываются вновь. Золотистые трупики листьев шуршат под подошвами ботинок, рассыпаясь в труху. В воздухе витает едва уловимый запах костра. «Кому пришло в голову разжигать костёр на кладбище в ночь Хеллоуина? – спрашивает Джон, сторож кладбища, идя на дым. – Опять дети балуются, вызывают нечисть всякую. Ух я их!». И не зря сторож беспокоится: из всех ночей в году, эта — обладает наибольшим сверхъестественным влиянием. Духи усопших переходят границу между мирами живых и мертвых, и бродят по этому миру в компании ведьм, дьяволов и других сверхъестественных существ, а в некоторых случаях, даже души живых людей имеют временную власть покинуть свои смертные тела и присоединиться к призрачному празднеству созданий ночи. Но так во всяком случае говорили местные жители Люксембурга: Джон в эти слухи слабо верил. Ночь на 31 октября он считал лишь ночью перед Днём Всех Святых, приходящим на 1 ноября. Тем более он был слишком стар, чтобы верить во всякие страшилки про призраков и вампиров.
Направившись к источнику дыма и слегка прихрамывая на свою трость, Джон услышал смех, от которого кровь стынет в жилах. Высокий человек стоял у неухоженной могилы, сжигал какие-то бумаги и очень громко смеялся. «Сумасшедший!» —подумал Джон. Человек, услышав хруст листьев за спиной, перестал смеяться и обернулся на звук. «Как этот юноша бледен и худ! Может, он болен?». Улыбаясь и показывая рукой на надгробие, молодой человек произнёс: «Вы только взгляните на это убожество! Ну как такую безвкусицу могли поставить! Ладно, это я могу простить, но не убирать сорняки возле могилы и даже не приносить цветов — уже свинство!».
«— Простите, а этот Ваш родственник? Почему Вы возмущаетесь состоянием могилы? И зачем жжёте бумагу возле могилы усопшего? Это богохульство!
— Почему я возмущаюсь?! Потому что это моя могила! Мало того, что никто не молится за мою душу, так ещё и не приходит никто. Всё заросло! Ну да, я бы тоже к такому надгробию и близко не подошёл. А сжигаю я свои стихи, сегодня они не удались.
— Подождите, ВАША могила? Вы утверждаете, что Вы сейчас ТАМ?!
— А по мне не видно, что я мёртв? Уже как несколько столетий, как мертв, — потом юноша нахмурился, — Вот теперь я осознал, почему ко мне никто не приходит.
— То есть Вы призрак? Это же сказки для детей, — возмутился Джон, — это нереально!
— Чудовища реальны. Как и вампиры, оборотни. И призраки — тоже. Даже ведьмы и колдуны. Скажу по секрету: осенью каждая женщина немного колдунья. Ведь багровые листья будят в душе древние, как мир, воспоминания об огне с таинственным зельем — и его рецепт глубоко внутри. Всё реально, друг мой.»
Закончив свою речь, юноша-призрак закончил сжигать свои стихи и одним своим дыханием затушил костёр. Потом развернулся и произнёс:
— Я тот самый «Кто», когда ты спрашиваешь во тьме: «Кто здесь?». Я то видение, что мелькает в зеркале в полночь. Я тень от луны, наполняющая твои самые жуткие кошмары. Я — дух Хэллоуина!
И с этими словами призрак испарился. Прозвучал гром. Сверкнула вдали молния. Спустя пару мгновений пошёл дождь. Джон стоял возле неопрятной могилы и огромные капли дождя падали на его тёмно-синий пиджак. Он был растерян и поражён. Его устоявшееся мировоззрение рушилось подобно карточному домику. В таком состоянии Джон простоял очень долго, пока не закончился дождь. Потом он развернулся и пошёл домой.
