С Луны в Душу и обратно

Осталось там запахом, воспоминанием.

И поцелуями на руках

Застыло под видом раны.

Волосы срезать и руки отмыть,

Поднять подбородок повыше.

Счастье оно ведь уже не слышит,

Но всё ещё дышит и в уши сопит.

Я закрываю устало глаза,

Вижу рассвет и твои ладони.

По счастью скатилась скупая слеза

В субботу вечером в одиночку.

Витая в каком-то тягучем дыме,

Пытаясь вытащить новую строчку,

Упершись глазами в ютюбный мусор,

Закадром читающий Полозкову,

Ты вдруг понимаешь, что, кажется, умер.

Раскалёнными щипцами

И ржавыми вешалками

Вырываю из сердца стихи.

Мне, наверное, лучше повеситься.

Мне бы лучше выть от тоски.

И закрыться от мира в комнате

Запретить всем себя калечить…

Я не знала, что будет так больно.

И не знала, что это навечно.

Каждый стих рождён недоношенным

И зарыт в тёмной братской могиле.

Ты не дашь им созреть и вырасти,

Не допустишь, чтоб они жили.

Ты задушишь каждый в начале,

Ведь двоим здесь таким не место.

Я хочу, чтоб они кричали

Я почти не плачу.

Скоро будет новый день,

Сложный — не иначе.

Я лежу,

на потолке

Всё кружатся строчки.

А в душе и в голове —

Точки, точки, точки…

Я устала.

Я хочу

больше чувства…

Сердце

засыпает на ходу.

Я хочу согреться.

Я хочу уметь летать,

Ближе

Ближе к звёздам.

Я свернула не туда

И теперь уж поздно.

Скоро будет новый день

В этом мире лето.

Я устала…

За окном

По старой квартире топчутся мыши, 

Каждая лапка — гвоздь в тишину.

Хочется быть хоть немного повыше,

Чтобы закончить эту войну.

Мыши роятся, пищат и хохочут,

И тишина всё мертвей и мертвей,

/Надо закончить, надо закончить/, —

Мысли летят всё быстрей и быстрей.

Мыши рокочут, лапки грохочут,

/выстрелы, взрывы, осколки и ад/

Ты всё хохочешь, ты всё бормочешь

Ты слабоумный мудак.

Это не мыши, /иди-ка на крышу/

Это война у тебя в голове 

/прыгай повыше/ 

Что это? Мыши?

/чьи-то осколки на грязной земле/

Воздухом терпким,

Воздухом острым

В лёгкие, как ножи:

Кто сейчас пойдёт разберётся,

Не хочешь дышать? Не дыши.

По календарным

Древним прогнозам

Это бежит весна.

Грёзы и слезы,

Мысли, психозы

И холода.

Через бутылку

Видно неясно  

Вычурные огни.

Знаешь решенье 

проблемы прекрасно:

Так глубоко, — не достать.

Что-то засело внутри,

Но почему-то плевать.

Вроде бы это болезнь

Или же просто ушиб.

Может быть это предмет,

Где-то внутри зашит.

Может быть он не внутри,

Может наружу торчит.

Может быть это ключи

Или осколки орбит.

Что-то засело в боку,

Где-то чуть ниже ребра,

Может быть это моя,

А может чужая вина.

Что-то вот там внутри,

Ноет, саднит и болит.

Что-то оттуда в ночи

Со мной обо всем говорит.

Что-то похоже на злость

С примесью горьких обид,

Кажется глубже вросло

Звуком моих молитв.

Что-то сидит под ребром,

Так, что совсем не достать.

И от него мне на всех

Я сижу на чердаке и глажу твою кошку.

Ты такой смешной, в банановых носках.

У тебя колонки с микрофонами,

У меня - комочек ласковый в руках.

Кошка муркает, вибрирует и ластится.

Из колонок музыка, какие-то тона.

Я смотрю в окно, там солнце яркое,

Прячется за ватные моря.

Ветер мартовский, потерянный в апреле,

Бегает и прыгает по ледяным ногам.

Кошка трётся носом об колени,

Больше нет ничего — натюрморт(с) И. Бродский

Старая кухня.

Падает снег.

Чужие Окна не светят.

Времени бег.

Ночь — это бред.

По мыслям рассыпалось лето.

Я для тебя,

Ты для меня

Что-то совсем большое.

Просто слова.

Воет зима.

Небо разит тоскою.

И в голове

Гремят и кричат

Чьи-то чужие строки.

Нет ничего.

Нет никого.

Изо рта вылетают слова,

Будто пёстрые глупые бабочки.

Надо мной кружат без конца

Чернокрылые ласточки, ласточки, ласточки…

Они бьются о стены и стёкла,

Разлетаясь потом на куски.

И уже вместо птиц обломки -

Кирпичи, кирпичи, кирпичи…

Кто-то строит из них бараки,

Кто-то дачи, отели, дворцы.

У меня же в душевном мраке

Мертвецы, мертвецы, мертвецы…

Я сжимаю осколки в ладонях,

Прижимаю к глазам и груди…

Чернокрылые бабочки, ласточки —

корабли

Из звёзд по небу плывут корабли

В облаках по кругу, по кругу, по кругу…

И земли, и космоса, и воды

Слишком много пока мы друг с другом.

Ночь из шёлка и бахромы

Укрывает мир потеплее.

На глазах оседают кусочки луны:

Засыпай, засыпай поскорее.

Чтобы было светлей, и теплей, и нежней

И так вечно крутилась планета,

Забирайся в один из тех кораблей,

Спи-усни… сегодня пусть…

Пусть тебе приснится море,

запах утренней росы,

шум далёкого прибоя.

Засыпай скорее,

в лоб Чудеса тебя целуют,

По щекам твоим скользят

и кружатся, и танцуют.

Завтра снова будет день,

суета и впечатленья.

А пока пусть над землей

полетает Вдохновенье.

Нежность кутает тебя

в кружевное одеяло.

Спи-усни… Я для Тебя

Снова дымкой заволокло

Город, который ютится под небом.

Город так ждал, что будет светло,

Город так ждал лето.

Он нарядился в свой лучший наряд,

К каждому дереву выбрал листочки.

С неба летит нескончаемый град

Из серебристых и колких точек.

И облака своей мягкой толпой

Обволакивают и остужают солнце.

Снова дымкой заволокло

и белым-белое

У меня к тебе такие мысли белые,

Снежно-снежные,

Чисто-чистые.

У меня к тебе вселенная

Бесконечная,

Непрерывная.

У меня для тебя солнце яркое

Тёплым-тёплое,

Нежным-нежное.

Для тебя течет музыка

Самая честная.

Для тебя в руках

птицы разные

Ярким-яркие,

Редким-редкие

Будут ластиться,

Будут нежиться

И к тебе скользнут

перьями.

Чтобы сны твои сладкие

До утра текли

медленно.

У меня к тебе самое

Светлым-светлое.

высота

В окнах свет дневного солнца

Режет сонные глаза.

Птица бьется и смеётся,

Птица хочет в небеса.

На полу лежат осколки

Из оконного стекла.

Ближе к солнцу, ближе к солнцу

Птицу манит высота.

Облака в колечках шерсти,

В каждом спит одна звезда.

Птица вьётся, ты смеёшься,

Солнце

Возьми свою боль и вложи мне в ладони,

В них солнце давно горит.

Пусть очень ярко, не будет больно,

Будет похоже на взрыв.

Не обожжешься, если прижмёшься

К небу горячей щекой.

Всю твою слабость в сладость и радость

Пусть превратит огонь.

Я тебе звезды — спелые гроздья —

В душу вложу потом.

Пусть сердце бьется, в твоих глазах солнце,