#tillen

Ремень сомкнется на тонкой мальчишеской шее, чтобы вдавиться в бледную кожу полосой темной, затруднить дыхание и без того тяжелое, поверхностное, с шумом проскальзывающее в трахею.

Тики наматывает импровизированный поводок на ладонь, в глаза заглядывает серые, мутью заволоченные, пошло полуприкрытые. Его малыш так легко заводится, а всего-то стоило за ушком почесать... ну, или немного ниже и не совсем почесать.

Аллен вздрагивает, когда Тики треплет его по макушке так же нежно, как жестко затягивает ремень на шее до улыбки на потрескавшихся, обветренных алых губах. Его папочка знает, Аллену нравится.

Нравится ушами краснеть, слушать нежности-мерзости, млеть от тона и движений властных, тыкаться носом в пах Тики, скользить ртом по ширинке и возбуждением задыхаться своим, чужим.

Пальцы пряди белые перебирают, пока губы перебирают явно маты. У мальчишки от такого волосы дыбом, по телу мурашки волной и стонать желание. Чувствительный котенок с занятой ширинкой пастью.

Поигрались и хватит: язык скользит по головке, а дальше вниз медленно и аккуратно, будто по подтаявшему мороженому. Тики шипит, Аллен смакует, слюной от возбуждения вязкой покрывая член, когда его собственный пачкает смазкой розовое белье с единорогом.

Но стоит Тики только потянуть, как губы кольцом ствол обхватывают, головка ложится на язык. Единое движение вглубь, взгляд вверх с тонкой издевкой, вздох хриплый, затянувшийся еще туже ремень.

У Аллена в ушах звон, а у Тики звуки пошлые, влажные, все мысли выбивающие из головы. Как будто одного вида ритмично двигающего головой малыша мало.

На губах смазка, слюна и улыбка. Аллен облизывается развратно, по пальцам собственным языком скользи, чтобы ими же помочь, а Тики смотрит на это пошлое, задыхающееся чудо и в удовольствии тонет, удавку ослабляя, чтобы кислород внезапно не кончился.

Он был самым ярким на фестивале красок - седой чудик в белой одежде, кто такого не заметит? Подростком выглядящий студент, стоящий рядом с табличкой: "Free hugs!" К такому было грех не подойти и не поставить пару пятен краски на спине, волосах, щеках. А он в долгу оставаться не собирался: Аллен смеялся заразительно, улыбался и кидался в толпу краской, прыгая вместе с толпой под оглушительную музыку.

Тики просто не мог пройти мимо.

Весь фиолетово-зеленый, одетый максимально по-бомжатски так, что и не придерешься: человек сюда развлекаться пришел, а не за племяшками приглядывать (на самом деле для последнего).

От мальчишки пахнет ландышем и краской. Особенно после того, как Тики ее размазал ладонью прямо по белоснежной макушке.

А потом Аллен его обнял. Вдыхая запвх дыма сигаретеого, ткнулся лицом в измазанную краской грудь, улыбнулся, загребущие руки распуская, до сбитого дыхания Тики стискивая. А последнему только и оставалось, что сжать мальчугана покрепче, прилипнуть к нему и вздохнуть как-то спокойнее, свободнее. Будто бы именно этого ему и не хватало всю жизнь.

Так он и не отлип ведь до конца фестиваля.

Да даже через пару лет не отлип...

Хочу такой фанфик!

- Опять ты? - спрашивает со вздохом соцработник, кидая папку с делом подростка на стол.

А папка ударилась громко - толстая. Да уж, Тимур тот еще хулиган. Совсем от рук отбился. Как только умудряется отделываться обыкновенным задержанием и парой суток? Та еще загадка.

- Опять я, товарищ... - Алексей не дает ему договорить, присаживаясь перед подростком на корточки с аптечкой - еще не хватало, чтобы он драку с медсестрами устроил. У психолога в отделении была слава дрессировщика самых буйных и диких. - Ну вот что тебе на жопе ровно не сидится? - он смоченную перекисью вату в кровоточащий нос Тимура вставляет и выдает грелку со льдом. - Что же мне с тобой делать-то? - задает Алексей риторический вопрос со вздохом, поднимаясь.

А у Тимура в голове только этот вид сверху вниз и ни одного тормоза или царя:

- Меня можно любить.

- Бестолочь, - соцработник еще и подзатыльником подростка одаряет.

"Хорошо хоть легким, - думает Тимур, вспоминая первое знакомство с ремнем и бешенством Алексея Марияновича. - А то у него рука-то тяжелая".

Хэдканоны к этому:

∆ Алексей Марианович в гневе = апокалипсис.

∆ Любимое оружие нашего дрессировщика - ремень. И пусть с ним только попробуют поспорить о том, что это не педагогично. Таких педагогических люлей отвесит, что все аргументы испарятся.

∆ Тимур - сын кого-то там из правительства, но никто точно не знает кого, потому что фамилия другая

∆ Этот малолетний бандюган постоянно совершает на кого-нибудь игривое разбойное нападение, чтобы попасть к Алексею Мариановичу для флирта.

∆ Да, однажды Леша Тимура отшлепал.

∆ Тимуру понравилось (нет, ему за это не стыдно).

∆ Иногда они общаются за пределами детской комнаты полиции. И тогда оба получают море удовольствия от общения, потому что Алексей Марианович очень красиво говорит обо всем, что повидал за всю жизнь, а Тимур очень хорошо слушает, запоминает и просто восхищается.

Первый раз пропитан тонной неловкости, нежной робостью, когда оба уже не дети малые - давно не детский сад, не первый класс, не первая любовь и даже не вторая. А пальцы переплести до сих пор слабо. У Аллена уши горят (хотя он все это начал), Тики же дымом сигаретным давится и взгляд отводит куда-то в сторону, но ладонь по-мальчишески маленькую и холодную стискивает. Аллен воровато оглядывается, чтобы их точно никто не увидел, но здесь, в темноте, под периной снегопада они точно одни такие безумцы.