#my ff

Десятки маленьких лапок хватают его - руки, ноги, шею, тело - всюду всюду всюду. Обычно слабые и ничтожные муравьи, едва дотягивающие ростом ему до таза, схватили его, пригвоздив к земле так крепко, что он почувствовал себя маленьким. Стерниты [брюшные склериты - части экзоскелета] царапали поверхность под ним, пока он пытался сдвинуться с места - тщетно. Приговор эхом повторялся в его голове. Неужели сейчас? Прямо сейчас?

Лапки коснулись его надкрыльев почти нежно. Он сжал зубы. Они ухватили сильнее, потянули в стороны - он потянул обратно; если они думают, что он сдастся так просто, им следует подумать еще раз.

После того инцидента с не-птицей он остался один. Все разбежались, когда паника охватила стадо - паника не от сломанной противниками же не-птицы, а от огненной катастрофы. Он как придурок смотрел замерев на не-птицу, пока звуки муравьиного ликования давили на уши.

Это зрелище - как необдуманная болтовня Молта, как редкие кошмары ночью, как глупые сплетни стада (все боятся птиц почему это что-то особенное, когда дело доходит до него) - возвращало его в тот день, когда он так чертовски был близок к тому, чтобы умереть.

Несколько пар челюстей смыкаются на его крыльях, слегка касаясь, и он вздрагивает в ожидании боли, все еще прогоняя в голове это бесполезное знание - они собираются лишить его крыльев.

Сделал ли он действительно что-то настолько жестокое, чтобы заслужить это? Нет, он думает.

Сначала это была отчаянная мера - припугнуть муравьев, чтобы присвоить их запасы. Затем - удобная возможность. После - это стало обыденностью. Если пара муравьёв немного пострадали в процессе, это была необходимая жертва.

Подавляющее большинство муравьев не имеет крыльев, но королева и принцессы знают, как много они значат. Он поднимает взгляд от земли, содрогаясь от ощущения зубов зубов зубов на своих крыльях - еще примеряющихся, в ожидании команды. Все муравьиные головы обращены в одну сторону. Принцесса Атта выглядит так, будто пытается заставить себя говорить - неровно дышит и взгляд ее бегает, потом она смотрит ему в глаза, и он видит в ее глазах неуверенность.

Она набирает воздух, чтобы что-то сказать, и он перебивает ее, подгоняемый обещанием зубов в его крыльях.

- Ты ведь не собираешься допустить это. Как ужасно со стороны матери скинуть такое решение на тебя. Это слишком большой груз для маленькой принцессы.

Она удивленно поднимает брови, и он думает, что сейчас она прикажет муравьям остановиться.

Но она говорит:

- Это была моя идея. Другая была - поместить твою оторванную голову у входа в муравейник.

Потом она дает муравьям знак - и он давится всем, чем хотел ей ответить, когда сотни зубов вгрызаются в его крылья. Он кричит, изгибаясь, пытаясь сбросить цепкие лапки, но их слишком много. Те, кому не повезло непосредственно участвовать - удерживать его или рвать его крылья - толпятся рядом, до краев зал полон муравьями. Он утыкается лицом в землю под собой, руки царапают пол.

Они могли бы перегрызть его крылья у основания - быстро и эффективно, но вместо этого выбрали отрывать их мелкими кусочками, начиная с заднего края. Он хочет знать, было ли это частью приказа принцессы и, если нет, почему она это не остановила. Он не собирается просить. Все, что ему остается - рычать от боли сквозь зубы.

Его крылья тянут за косты [коста - передняя жилка от основания до вершины крыла], ослабленная тонкая мембрана одного из крыльев рвется с треском от натяжения, и как будто с этим треском до него доходит непоправимость ситуации.

Гемолимфа растекается по его тергитам [склериты спинки], жидкость задевает сенсиллы [органы осязания в виде волосков], и от мерзкого, неправильного ощущения он дрожит.

Он действительно не хочет просить, но облаченное в звук замечание звучит слишком похоже на мольбу - голос дрожит и срывается, когда он пытается не кричать, и вдохи между словами звучат как всхлипы, и ему хочется провалиться под землю от этого.

- Если вы хотите убить меня, вы могли бы хотя бы сделать это быстро.

Звучит так жалко, что муравьи прекращают рвать его крылья и затихают, ожидая ответа принцессы.

Когда он смотрит на Атту, она слишком расплывчата и он не видит выражение ее лица, но голос ее полон ярости.

- О нет, ты не умрёшь, не после того, что ты сделал с нами. Мои люди умирали от голода и переутомления, пока вы жили на всем готовом за наш счет!

От толпы доносятся крики одобрения и ярости. Кто-то хватает его за антенны и дергает - ему кажется, что они могут сломать ему шею. Он пытается приподняться на руках, но их прижимают к земле, и он сдается.

Присвоенных запасов было действительно много. Так много, что что-то могло испортиться, когда стадо не успевало есть. Ему не капли за это не стыдно.

Он не знал, что муравьи гибли. Он, конечно, мог предполагать, но трудно быть уверенным, когда дело идет о 300 тысячах муравьёв.