He is a black abyss in watchful eyes.

He is a hoarse mockery to the face.

He is a desperate madman in the scabbard of a model citizen.

жᴇᴧᴇзный ᴨᴩуᴛ ᴄᴧоʍᴀᴧ ʍнᴇ хᴩᴇбᴇᴛ

зᴀ ᴛо чᴛо я оᴛᴋᴀзᴀᴧᴄя ʍоᴧиᴛьᴄя

зᴀ ᴛо чᴛо я нᴀᴩуɯиᴧ обᴇᴛ

ʙзᴦᴧянуʙ нᴀ ᴄᴋᴩыᴛыᴇ ʍᴀᴄᴋᴀʍи ᴧицᴀ

жᴇᴧᴇзный ᴨᴩуᴛ ʍнᴇ ᴧоᴋᴛи ᴩᴀзбиᴧ

зᴀ ᴛо чᴛо ᴩуᴋи ʍои нᴇ ʙзяᴧи

ᴛоᴨоᴩ ᴨᴀᴧᴀчᴀ ᴄиʍʙоᴧ ᴄʙᴇᴛᴧых ᴄиᴧ

"Пёс" — так назвал когда-то его человек, облеченный властной харизмой. Ланда, с легкостью манипулирующий окружающими, сразу распознал в Хелльстроме его внутреннюю борьбу. Но, как это часто случается с хитрыми людьми, он не стал предлагать поддержку. Вместо этого он принял игру, в которой значительно преуспел.

— Знаешь, Дитер, — произнес он, усмехаясь, как будто ловя мгновение птицы, — ты мне напоминаешь пса, без привязи, мечущегося в поисках своего места.

Правда, псом его прозвали ещё по разным причинам.

Дитер носил форму с гордостью. Его смотр был проницательным, а улыбка — обманчивой. Он был тем, кто мог заглянуть вглубь души другого, словно старый волшебник, знающий секреты, которые лучше было бы не открывать. Но, как нередко бывает с теми, кто исполняет указания свыше, его внутренний конфликт рос с каждым днём. Короткий поводок и намордник вызывали дискомфорт, а чем больше появлялось работы в паре с Ландой, тем сильнее укорачивался поводок и впивался в кожу намордник.

Пёс — преданное животное, что способно выполнять команды и защищать своего хозяина, но иногда случается так, что псы кусают кормящую руку по самый локоть и тогда, не выясняя причины такой агрессии, находят простое решение усыпить и заменить. С военными случается то же самое, только вместо усыпления - повешенье на всеобщем обозрении, как наглядный пример того, какой ответ поступает за «дезертирство».

В пламенных глазах того, кто стал майором Гестапо, читалось «пёс, который несколько раз избегал усыпления» и Ланда это видит отчётливо, без всяких сомнений, особенно когда рукой хватается за чужую шею, сжимая с ненавистью, но с диким желанием овладеть мерзким гестаповцем. Эта чёртова резиньяция была не привлекательна Дитеру, но его пальцы каждый раз скользили змеями по коже полковника, касаясь подушечками каждую вену на его руках, что всякий раз сдавливают усердно горло не только за провал в работе, но и за апломб который так раздражает полковника. Улыбка Дитера расплывается в лёгкий оскал всякий раз, когда он видит как губы полковника превращаются в тонкую нить из-за раздраженности, которую вызывает Хелльстром своей бравадой. Взгляд Дитера загорается и блестит всякий раз, когда он видит с каким внимательным взглядом сидит перед ним полковник и бесстыдно скользит им по его чёрной форме, что так идеально прилегала к телу, придавая коже Хелльстрома призрачно-бледный оттенок, а длинные рукава лишь немного приоткрывали тонкие запястья. Геббельсу стоит лишь позавидовать такому взгляду, ведь он вряд-ли сможет повторить, глядя на свою французскую переводчицу.

— Ну что, мой дорогой пёс, как у тебя сегодня с запасом умственных способностей? Или ты снова просто на поводке у своей интуиции? — Хриплая насмешка в лицо и чужой выдох сизыго дыма заставляет Дитера оскалиться, сверля полковника своим пламенным взглядом, надеясь просверлить в нём дыру, но после тщетной попытки Хелльстром резко встаёт и разворачивается, становясь спиной к полковнику и прошептав «иди к чёрту, гиена вшивая», в быстром темпе уходит.

И даже за такой жест Хелльстром понесёт наказание не в виде петли или плети, а в виде голых рук полковника, что снова и снова будут сдавливать шею, словно поводок и намордник впиваются в кожу, напоминая истинное место офицера.