#azubi

Wenn man fast allein auf Arbeit sitzt , weil selbst die Ausbilderin Mittag Schluss gemacht hat wegen Vorfeiertag.

Azubi part 3

A potential fanfiction idea I have considered writing about with them involved:

Jesus Christ, there are so many of them... For starters you got your typical Zuko-gets-captured-during-the-eclipse-becomes-firelord-then-gets-yeeted-by-the-good-guys and goes somewhere else to pout and takes his sister with him (with disastrous haircuts as a bonus). I also have a few modern AUs, with oh! Yeah, the one where Zhao is her stepdad and she hates him... but also no she doesn't. And a couple of alternate universes (the one with the elements switch and the one where they're all mixed up. Azula's an earthbender in this one and I quite like her). Oh, there's also an Azulaang AU where they both get sent to another universe (crossover style) and have to collaborate to not get killed. Classic, but it never gets old. I've considered setting it in the world of She-Ra, but I need to watch She-Ra first lol. Also Azula wear gold armor and that's pretty cool

I'm... Not sure I'm gonna be able to resist writing a crossover fic where her and Dabi (mha) meet up and fall in love. Because come on. You know why. Best aesthetic.

So, yeah, nothing completely centered on her, but she appears as a main character relatively often in my mind. Althought- to be honest, I don't really do things only centered on a single character, I prefer to focus on relationships between people and how they define them.

As always, feel free to ask more about some of these, I'm always... Happy... To... Uh. Talk about myself

«На вспышку молнии походит человек, едва успев родиться в облаках, несётся к неопознанной земле, и в ней теряется его заряд».

Говорят, что тьма скрывает то, что не положено видеть при свете дня. На самом деле, она открывает то, что мы не решаемся показывать днём. Одной ночью я сделал маленькое открытие. Началось всё с того, что появилось какое-то неопределённое чувство. Оно складывалось из разрозненных элементов, исчезало и вновь появлялось, когда в поле зрения возникала новая деталь.

Но дело было даже не в этом. Был отличный день. После тяжёлой недели было так приятно устроить себе выходной, и, думаете, куда я пошёл? Я мог бы придумать тысячи вариантов, как провести приятно время, и мысли крутились вокруг меня, подобно рою разноцветных мотыльков, каждый со своим названием и предложением, но, как только я переступил порог своей квартиры, ноги понесли меня прямиком в поток из двигающихся людей. Сам не знаю, что на меня нашло, и, готов поклясться, я этого не хотел, но, тем не менее, последовал именно туда, куда вела река из улыбающихся лиц, вздёрнутых носов, улавливающих живительных воздух, и шутливо перемигивающихся парочек.

Сначала взгляд останавливался на пролетающих мимо машинах, потом – на уютных двориках, в которых на лавочках сидели и болтали о чём-то своём молодые люди, прерываясь только для того, чтобы глотнуть холодного пенистого пива. Появлялись ухмыляющиеся панки и пролетали девчушки с рюкзаками, на которых были намалёваны черепа. Всё это двигалось вокруг меня, а я сам нёсся, словно большой белый шар.

Вот выросло административное кирпичное здание с флагом, потом последовала площадь с фонтаном, собиравшим вокруг себя людей, различных по качествам и стандартам, которые сами когда-то восприняли. Появился щит с броской надписью: «Это наш город».

Я стоял перед ним и думал, что заставило меня остановиться. Действительно, в этой фразе есть неведомый смысл. Это их город. И люди тоже их. Вся его внутренняя инфраструктура готова с радостью подхватить тебя и заключить в свои объятья, повесить ярлык, а потом также легко оставить без всего, таким, каким ты пришёл.

А ушёл бы ты, на твоё место, уже освободившееся, стал бы другой, как смазанная новенькая запчасть в машине готова заменить заржавевшую.

Понятно, что то, к чему нас вынуждает реальность, мы принимаем для выживания. Понятно, что то, что мы принимаем, является заключением в рамки, где вас уважают либо презирают, либо вообще не замечают. Мы находимся на подиуме, где можем быть всегда оценены, и где нам вынесут окончательный и сухой вердикт. И вы должны будете соответствовать. И вы должны будете менять шкуру, чтобы перейти на новую ступень нового соответствия. Но не из клетки.

Вот они, движутся вокруг меня, люди, научившиеся поглощать, но не создавать, люди, научившиеся быть полезными, но не приносить пользу себе. Толку во всём, чем они занимаются, чуть. Новые убеждения, новая мода, новые игрушки, а сами такие же, как их отцы и предки. Муравейник.

Отметив в своём блокноте эту деталь, я продолжал свой путь. Точнее, это путь вел меня. Этот вечер напоминал искрящееся шампанское. А шампанское не открывают просто так, нужен какой-то повод. Но до этого вы смотрите на то, как отражаются отблески от свечей на стенках бокалов, как поднимаются, не торопясь, и постепенно исчезают маленькие пузырьки, слушаете, как отсчитывают секунды часы. И что-то подсказывает, что должно случиться какое-то маленькое чудо. Оно действительно случится и будет длиться совсем недолго, ровно столько, сколько времени пройдёт до исчезновения последнего пузырька или до того, как сидящие за столом не ощутят, как по груди разливается тепло, а между ними наступает близость.

Так и я пытался уловить секунды чуда этой ночью. Я всматривался в броские витрины, плакаты, огни, ночные светильники, всматривался в звёзды, появляющиеся из-за струящихся в вышине проводов, лица, особенно в глаза, а также с интересом оглядывал одежду этих людей, от шляп до туфель или ботинок. И продолжал своё движение, прерывающееся разве что только ожиданием, когда светофор отсчитает двадцать секунд, чтобы следующий поток из машин мог проехать и влиться в другой, более крупный.

От моих ботинок разлетались по сторонам кусочки снега, который я, не глядя, задевал, а потом по ним же скользил дальше. Я перепрыгивал через несколько ступеней, когда на пути появлялась лестница, а рука касалась уже следующих стальных перила, чтобы перенести тело вперёд. Так, постепенно, я углублялся в дебри города, и в какой-то момент понял, что уже иду непроизвольно, без всякой цели. Время потеряло всякий смысл. Оно вообще было для меня огромным расписанием жизни, это время. Необходимостью оно врезалось, когда я усилием воли спрыгивал с кровати в начале недели, выделяя и подчёркивая дела, которые должен был сделать. Надо оплатить счета за телефоны, надо отнести посылки на почту, надо ровно в положенное время быть на работе, и ни в коем случае не стоит забывать обо всех предписаниях, а также надо ещё купить продукты, да и ещё самому перекусить и принять вместе с кофе таблетки, иначе усталость возьмёт своё. Надо заехать за дочкой в школу, а ещё помочь подготовить ей работу на завтра, и ни в коем случае нельзя пропустить концерт, пойти на который запланировала ещё месяц назад жена и её подруги. И так хотелось положить это время в карман, нет, даже засунуть его глубокий мешок и выкинуть в мусорный бак, а ещё лучше просто забыть, что оно существует. Самому, в конце концов, забыться, чтобы хоть на миг сорвать удавку необходимости с шеи и вздохнуть полной грудью.

Кажется, сейчас мне удалось это сделать. По крайней мере, я перестал быть привычным собой, таким нудным и расплывающимся, какой-то деталью в нелепом нечто. Но чем же я стал?

Вот тут-то и заключалась вся загвоздка. Я слышал свой голос, но это был не тот мой голос, который изо дня в день изловчился говорить одно и то же так, что даже губы не могли принять иное положение, кроме привычного, разработанного годами тренировки. Я чувствовал свои руки, но это тоже были не мои руки, которые перебирали и стремились схватить всегда побольше, потому что иначе невозможно было выжить. Я чувствовал свои ноги, но вместо того, чтобы неуверенно перешагивать, огибая препятствия, они неслись, приподнимая тело. Иными словами я был собой полностью.

И в тот же миг, когда я это осознал, мысли тоже стали моими. Они вырвались из глухого чулана, где пылились заброшенные целую вечность. Они наперебой пытались мне рассказать, что же я есть такое, они показывали мне мои детские картинки, луг возле дома и холм, на который я любил взбираться перед закатом. Они показали мне даже то, что я видел только во снах, а наутро забывал, считая, что это бред, навеянный пережитым днём.

Сны несли очень много личного. Похоже на некие путешествия или подсказки. Особенные сны были в острые или трудные периоды жизни. Они действительно помогали. Они заставляли задумываться о тех вещах, к которым логика повседневности даже не посмела бы притронуться и соединить. Оказывается, они были всегда рядом, они пытались мне что-то показать и напомнить. А я, подобно многим, пренебрегал этим знанием.

И вместе с этим открытием было ещё что-то. Я был не только собой, из моих глаз смотрело другое существо. О нём я имел только смутное представление, однако знал, что оно не желает мне зла. Напротив, оно было очень любопытным и стремилось познать этот мир. Я позволил этой ночью ему выйти. Это было потрясающе! Такое ощущение, будто ты уже не движешься в линейной плоскости, но уже паришь над сутью вещей. И сами вещи вдруг стали какими-то плоскими. Точнее, открытием для меня явилось то, что я всю свою жизнь провёл среди этих плоских квадратов, линий, точек, но теперь, когда моё сознание смогло видеть меня самого, такого же плоского, я понял, что мир значительно уменьшился, как будто кто-то взял и скомкал его, как лист бумаги. Я понял, что должен жить не потому, что так всё устроено, но потому что мне так необходимо жить. Мы были с ним едины.

Теперь я знаю, что нужно сделать. Постепенно, шаг за шагом, я буду давать себе больше свободы, я буду вносить частицу себя самого в эту жизнь.

Как слеп я был при свете дня,

когда не знал, куда смотреть,

теперь же поглотит вода

несокрушимой мысли твердь.

Теперь же обновлён сполна,

незамутнённый влагой взор

несёт неспешная волна

за безграничный горизонт.

Я был один, теперь един

в сознании блестящих тел,

средь остальных неразличим,

и в то же время с ними цел.

Нас облекает чешуя,

а плавники проложат путь

в ту даль, где обретём себя,

и сможем вместе утонуть.

Мне дали имя К’тальк, потому что при падении одного камня на другой получился именно такой звук. Не знаю, чем являлся ранее этот обряд, и какой смысл он в себе нёс, но теперь он скорее представлял собой рудимент прошлого, так как разницы между Ки’тилем, Кулак’ом, Ки’луком, Клак-клаком особой не было, и мы отличали друг друга с помощью специальных цветов, появляющихся на нашем теле, хотя и это стало со временем уходить.

Мы достигли такой вершины развития, что смогли сливаться в единое и целое, отсекая мешающие нам единичные желания, и заново возвращаться в исходное состояние. Но, чтобы немного прояснить ситуацию, я вернусь к нашему прошлому. И ещё, называйте меня К’тальк, хотя нам, по сути, нет разницы, и в данном воплощении при удачном стечении обстоятельств (а на самом деле, воле Единого), я выполняю работу преподавателя древней истории и аналитика Атолла табличек, который в скором времени тоже подвергнется изменению.

Итак, моя задача – осуществить вместе с другими Воплощёнными массивное сжатие материала, высеченного на табличках из раковин моллюсков, которыми пользовались наши предки, в одну Стену Памяти, включающую только базисный аспект нашего развития, и которую вы сейчас читаете. Атолл по воле Единого послужит более практичным целям в рамках программы Трансформации. Эта предыстория Воплощённого создателя вместе с такими же, названными поимённо, будет включена в Стену до тех пор, пока в этом исчезнет необходимость. Поскольку мой предел расширения данного отрезка подходит к критическому уровню, то я начну основную часть.

…

До Голоса наше существование представлялось смутно, хотя те, кто впервые смог высечь знания на раковинах моллюсков, относились всего лишь к восьмидесятому поколению вышедших из икры. Они описывали архаичное бесцельное блуждание наших предков в темноте, таящей опасность, и вся жизнь была направлена на выживание от многочисленных угроз и продолжении рода. Даже с появлением Голоса прошло немало времени, когда мы научились устранять опасности, а не избегать их.

Так что же есть Голос?

Это бы миг озарения нашего предка, прародителя всех нас. Неизвестно, почему это случилось именно с ним в этой популяции плавающих, но, когда он сам испугался того, что с ним произошло, то, зачав несколько сотен икринок, из которых выжило только двенадцать, бросился в бездну, надеясь, что таким образом предотвратит страдания рода от пагубного влияния, а те, кто переймут этот недуг, последуют его примеру.

К сожалению для него и к счастью для нас с вами, все двенадцать переняли влияние, заключающееся в общении с некоей силой, которую они окрестили Бездной, потому что полагали, что их отец захотел соединиться с ней, и что его жертвы будет достаточно, чтобы остальные не следовали за ним, но посвятили свою жизнь служению зову Голоса.

Количество озарённых росло, и вскоре уже целое сообщество обитало у края Бездны, поднимаясь в причудливых танцах к свету поверхности, чтобы выразить своё восхищение и преданность культу. Многие погибали, захваченные глупыми рыбами, которые всё же были в состоянии сообразить, где стоит поживиться, и что выплывающие из глубины и совершенно не сопротивляющиеся косяки наших сородичей – лёгкая добыча.

Тогда и произошло разделение в учении. Лидер одного из косяков выступил против слепого поклонения, ссылаясь на то, что Голосу не нужно повиновение, ведущее к гибели, и он предложил следовать за его хвостом в глубины Бездны, где рассчитывал найти просветление. Оставшиеся не мешали уходу и впоследствии также разделились.

Большинство предпочло ничего не менять, и до сих пор мы можем наблюдать их странные танцы вокруг коралловых рифов, ставших местами достопримечательности и материалом для занятий с молодыми. Другая же часть, влекомая таким же амбициозным лидером, последовала к поверхности и с течением времени научилась выживать в новых условиях, тренируя своё тело и разум в постоянной борьбе. Мы произошли от них и так мы узнали, почему наш предок на самом деле ушёл в Бездну. Те, кто повторили его плавание, не сблизились с Голосом, но обезумели, когда непонятный и уже не существующий источник подверг окончательной деструктуризации их мысли, и они стали лёгкой добычей для глубинных морских чертей.

Окончательно от своей природы мы не отреклись, да и Голосу это было не нужно, но приспособили своё тело для будущих испытаний. Начался период жизни у скалистой бухты. Здесь, скорее всего, и была заложена традиция наделения именами, когда каждая икринка имела право воплотиться в свободное существо.

Из прибережных камней, которые мы переносили на острова с помощью сетей, возводились постройки, сначала удовлетворяющие защите нашего потомства, а потом и другие. Так вокруг гряды островов мы возвели несколько колец каменных стен, скреплённых прочным раствором, а торчащие из углублений полипы, которые постоянно обрезались для остроты, вырастали в сторону океана, таящего опасность нападения хищников или набегающей штормовой волны.

Потом мы научились загонять некоторых из чужих в ловушки, научились бороться с ними, изучив повадки и записав знания для будущих поколений на раковинах моллюсков. Мы смогли полностью обеспечить население нашего первого города пищей: культивируемыми кораллами и мясом крабов. Мясо оказывало на наш мозг положительный эффект рационализации, что было доказано позднее в опытах учёных.

По мере роста численности, наши предки создавали новые города, совершенствуясь в навыках строительства и коммуникации, положившей начало торговле. Ареал колоний расширялся, требовалось жёсткое управление и экономия при использовании ресурсов. Тогда мы единым голосованием избрали нашего первого правителя. От этой даты мы ведём отсчёт эпохи Стабильности или жирного роста. В динамике многочисленных изменений этой эпохи имели место и крупные открытия, и путешествия, и пересмотр ценностей, и войны, и смены культур. Об этом я, воспользовавшись услугами других Воплощённых коллег, расскажу в соответствующих разделах Стены. Пока же продолжу общую суть.

Эпоха Стабильности завершилась, когда катаклизм потряс весь наш план жизни, и в борьбе за выживание мы осознали, что система, которой мы придерживались, которая породила у каждого чувство защищённости, не может справиться с опасностью. Те вещи, которые мы считали привычными и правильными, в которых мы не сомневались, явились в настоящем и незамутнённом виде. Мы лишились цели, и Голос нас уже не поддерживал. Наступила эпоха Смуты или, как мы её еще называем, мутного ила. Было много лидеров, разрывающих сообщество на части, многие события этой эпохи должны были бы предаться забвению, но мы не можем теперь закрывать глаза на ошибки, даже если в настоящее время они не могут стать частью Общей Реальности. Среди этих разнящихся течений появилось учение о Возврате, согласно которому мы должны были отречься от материалистически обоснованного образа жизни и вернуться к самой Бездне, чтобы искать ответы на наши вопросы там. Однако Голос молчал. Мы сочли это карой за наш долгий отрыв, но всё же поселились возле кораллов поблизости, надеясь, что своим служением искупим содеянное.

Через сорок поколений наверху произошёл ещё один катаклизм, окончательно смывший следы нашего пребывания на поверхности, хотя некоторым удалось выжить за счёт нового изменения своего тела, но эта ветвь эволюции лишилась как способа общаться, так и остатков прежнего разума. Надо отдать должное, что лидеры успели перевезти на дно в выстроенный храм в глубине Атолла все таблички с записями истории.

Вскоре мы отреклись от учения о Бездне и стали жить маленькими сообществами, строго следя за рождаемостью, чтобы вновь не повторить ошибок и следить за каждым. Мы стали настолько понимать друг друга, что все действия, совершаемые одним, могли быть полностью повторены другим. Мы создали новое учение о Единении, но были удивлены, когда через несколько поколений стали появляться особи, не подверженные пагубным воздействиям индивидуальных чувствований, но с высокой способностью к эмпатии. Особи, которые стали образовывать Единый Разум.

Сейчас это учение, преобразованное в деталях, остается нашим единственным. Мы можем полностью воплотить все свои Знания и в общем усилии создавать вещи, недоступные раньше предкам, натыкавшимся неизменно на ограниченность своих сил или на порог действия примитивной техники. Мы можем и индивидуализировать любого, отдав часть знаний в отдельную особь. Таких мы называем Воплощёнными. Они делятся на свои классы, о которых я расскажу позже. Но пока наши молодые особи в силу особенностей устройства психики не могут достичь состояния Единства, мы их обучаем. Если вы это читаете, значит, процесс начался. Когда-нибудь станет возможным и переход уже с рождения. Тогда Общий Разум сотрёт и стену Памяти.

Не будет меня, не будет прошлого, будет лишь постоянная Трансформация Единого Сознания в меняющемся мире.

Но пока я расскажу вам, в чём заключается наша сила.

…

Мы, К’тальк, Ки’рак и К’лок, работаем в объединённом сознании над следующей частью базиса, продолжая Стену истории. В предыдущей записи я упомянул об одном важном аспекте нашей структуры – Воплощённых.

Когда-нибудь каждый из вас почувствует радость и прилив сил в Единении, но и здесь кроется противоречие, пока нами не разрешённое. В Едином мы обладаем огромной силой, способной с лёгкостью изменять привычный материальный план, но и не можем осуществлять переход к каждой новой идее Трансформы. Для этого Разум должен совершить Великую Работу – через Воплощение в индивидуальные сознания понять природу изменения в мире и, возвратив своих «детей», направить процесс Трансформации.   Каждый раз Единому приходится совершать выбор между воплощением заключённых в нём сознаний, но этот способ в последнее время был усовершенствован.

Мы начинаем с Проекторов. Нужно не менее тридцати, причём у каждого должен быть свой уровень сознания. Они не могут непосредственно приступить к Работе, их задача – быстрое исследование. Каждое сознание анализирует аспекты реальности и постепенно возвращается к Единому, который воплощает их в главного Проектора, и, после того как в него будет заложена способность генетического кодирования, он становится Умножающим.

Цель Умножающего – выбрать мать-прародительницу из нашего рода, живущего свободно в морских просторах, и дать потомство – поколение икринок, которое, будучи для удобства исследования фенотипически однородным (а мы создаём и по 3, и по 5 групп одновременно), смогло образовать своё сообщество.  Как правило, Умножающий после этого не нужен, поэтому он призывается к Единому.

За икринками заботятся братья Ферментаторы пока они не подрастут в молодых рыб, а затем за дело берутся Фиксаторы, учителя, подобные мне, которые помимо базисного просвещения о нашем устройстве и мире, проводят несколько стадий Очищения сознаний, чтобы они учились работать в новых непредсказуемых условиях. Фиксаторам каждый день приходится проходить через процедуру растворения в Едином, потому что только таким образом он может получать знания и возвращаться в исходное сознание очищенным и полным сил.

Помимо обучения мы выполняем различные исследования и опекаем молодых до их взросления. Далее наша задача изменяется, и мы наблюдаем за колониями, не прекращая своих поисков. Кто-то из наших подопечных приспосабливается к новым условиям, среди них появляются лидеры, несущие идеи для лучшего выживания, и тогда приходит наш час возвращения их к гласу Единого, чтобы Великая Работа вошла в общее сознание, которое совершит массовую трансформацию.  Кто-то погибает, не найдя выхода перед проблемами, и тогда, в отрыве от всех, они влачат своё существование до своего смертного конца. Однако и они полезны в своей свободе. Если же решение проблемы выживания будет решено различными колониями разными путями, мы стараемся принять наиболее выгодный средний вариант.

Каким же образом осуществляется переход любого Воплощённого в Единое сознание?

Ещё в молодости мы прививаем молодым ощущение присутствия, когда сравнительно легко для себя каждый может передавать своё знание, выраженное в ощущениях, другому. Важно понять, что мы не можем объединить различные сознания на этом этапе в одно тело, нет. Каждое сознание находится в своём теле, но, объединяя их в какое-то качество или комбинируя, мы устанавливаем особые эмпатические связи, ощущения присутствия в теле одного мыслей, чувств своих собратьев на равных условиях.

Этот механизм настолько давно существует, что осуществляется легко, и те, кто обладает связями с наибольшим числом сознаний, может сильнее воздействовать на окружающий его пласт реальности. Вот почему возврат происходит только к большему числу сознаний, и индивидуальное всегда притягивается к Единому.

Наша численность приблизительно колеблется на одном уровне, потому что мы постоянно воплощаем и отправляем на исследования в самых разных направлениях Воплощённых и принимаем большее или меньшее количество возвращающихся братьев. Правда, пока мы привязаны к обучению молодых, мы не можем уходить от коралловых рифов и Стены памяти далеко, но, возможно, в будущем мы сможем перемещаться абсолютно свободно.

Мы все осуществляем Великую работу, обязанные существованием Воле Единого, и так же все вещи, создаваемые нами, служат одной цели, которая заложена в самой природе, ведь ради неё мы и совершаем нашу Трансформацию.

…

Сегодня перед прибоем два Сознания покинули меня, и я предстал в первоначальном воплощении, поскольку следующий участок стены может быть продолжен усилиями братьев. Моя же задача – провести обучение молодых.

Они уже научились общаться, познав всю гамму цветов своего тела и азбуку движения, научились заботиться о пропитании материальной оболочки, выныривая наверх, чтобы за секунду полёта схватить насекомое, или же устраивать совместную охоту на крабов. Они научились осторожности, не уплывая далеко от рифа, где их могла поджидать опасность. К тому же с помощью этого мы уберегали остальные колонии от «пришельцев», которые могли нарушить их эмпатические связи для совершения Великой Работы. Они уже сами прошли тренировки, следствием чего служило объединение некоторых молодых в активные группы, взаимодействующие как между собой тесными личными связями, так и с другими группами отношениями пользы.

Одну из таких активных групп я проведу в глубины Атолла, где ещё остались сохранённые в своём первоначальном виде залы нашей истории и записи об изученном учёными кусочке реальности, возникшем из бездны.

Перекусив водорослями, выращенными ферментаторами по краям рифа, и, полный сил, я устремился, характерно покачивая хвостом, в центр колонии. Вскоре меня заметили. Маленькая рыбка-разведчик определила мою воплощённость в Фиксаторе и, после короткого обмена знаками, я дал ей понять, чтобы она собрала своих товарищей по эмпатическим привязкам, а сам тем временем готовил своё сознание, очищая его от налипших мыслей, которые могли помешать работе.

Они собрались, эти пятнадцать молодых сознаний, довольно быстро, что я отметил знаком, выражавшим удовлетворение, необходимость спешить и возможную награду, и получил в ответ серию круговых движений, означавших покорность вкупе с интересом.

 Так наша группа, в будущем, возможно, способная внести в Единого знания об истории предков, направилась ко входу в Хранилище, дверь в которое могли открыть лишь отмеченные Великим сознанием Фиксаторы.

Пузырьки газа, рассеивающие темноту атолла вместе с флюоресцирующими привратниками, помогали разглядеть на гладких поверхностях надписи, которые с покорностью неопытных молодых разумов изучали мои спутники.

«Сознание и Разум могут жить и после уничтожения физической структуры, и сохраняют индивидуальность, которая была присуща ему прежде».

«Чтобы вырастить, надо изучить секреты вещей. Семена духовного присутствуют во всем».

«Природа повинуется каждому, в то время как служитель помогает ей в своих трудах и никак не препятствует».

«Истина – воистину удивительная работа. Как все вещи, обязанные существованием воле Единого, так и все вещи обязаны своим происхождением единой сущности, скрытой по установленному порядку. Эта сущность есть начало всех вещей во Вселенной».

Я с жадностью смотрел на их тела, прикасающиеся к стенам, чтобы впитать мудрость их отцов, которая миллионами невидимых потоков проходила сквозь их чешую, откладывала зёрна знания и делала своими служителями навечно. Когда-то и мне пришлось пройти через своё это. Когда-то это чувство будет течь уже в крови последующих поколений. Я надеюсь на это. Обернувшись, я знаками выразил необходимость внимания, повторения моих движений и невозможность отказа. Теперь им предстояло прочесть молитву прежде чем войти в древний храм.

«О, неразделённое Единство, позволь мне погрузится в глубины твоего безграничного и вечного, потому что только в нём моя смертная природа может преобразиться, а новое тело находиться в свете. О, преврати меня, чтобы однажды по твоей команде воды вытянули меня из мрачного песка, дав мне рождение и оживив своим дыханием. Раствори меня в жизни. Здесь твой свет запылает столь ярко, что ничто не сможет потушить его. С помощью него я, возможно, удостоюсь быть названным. Может, тогда буду я скреплён с новым миром и смогу получить бессмертие и сознание, в котором не будет ни тьмы, ни страдания».

И они повторяли, и, возможно, кто-то свяжет эту молитву со своей жизнью, потому что именно таким образом мы возвращаемся к Единому.

…

Сквозь стены могли мы наблюдать, как кружатся среди кораллов наши древние предки, словно совершая некий ритуал поклонения, видели высеченные в полипах фигуры рыб, внушавшие страх, хотя в реальности их уже не существовало. Наконец, удовлетворившись интересом молодых, я обратил их внимание на себя и начал свою лекцию, одну из многих, которые мне предстояло им прочесть.

«Раньше вас обучали сплочённости, борьбе с огромным миром, в котором вам предстоит жить. Вы удовлетворялись общением и поиском пропитания, но теперь я открою вам глаза на происходящее. Ваша жизнь не принадлежит единственно вам, и ваше появление обусловлено теми, кто хотел научить вас большему. Вы были одиноки в своих исканиях, не понимая, что вместе вы можете достичь того, о чём не мечтал каждый из вас. У вас были разные цели, в активной группе вы выполняли только определённую функцию, и при желании каждый мог стать на ваше место, но теперь, когда вы начнёте задумываться о том, что вы едины не в материальном, а в духовном плане, то каждый получит право на понимание ближним. И, что ещё важнее, вы достигнете понимания смысла Единого. Я не буду вас убеждать, что ваше происхождение связано с ним, это не имеет сейчас смысла, потому что у вас не было опыта. Но я научу вас, как достичь глубины самосознания, чтобы вы обнаружили то общее, что скрыто в каждом, и, пользуясь этим в общении, пришли сами к пониманию законов устройства нашего мира. Меня обучали  таким же образом, и я смог преодолеть свою материальную природу, слиться с Единым разумом, чтобы услышать миллионы других голосов, проникших в моё сознание. Единый может дать бессмертие, и он может воплотить нас для совершения Великой Работы в изменении себя согласно изменению мира. Мы – дети природы, сумевшие преодолеть прах и следовать её гласу».

Я выплывал из Храма в полном молчании, так что никто не смог догадаться, кто среди них находится. Обучение будет продолжаться, но пока мне надо было совершить Возврат, чтобы остальные смогли узнать о проделанной работе.

Не знаю, что заставило меня в последний момент приблизиться к бездне, месту, которое было давно предано забвению.

И тем более я был удивлён, услышав Голос, тот самый Голос, которому внимали в эпоху Первоначала, и которого уже давно не слышали, а впоследствии признали как ересь.

Я оставил страх за своим хвостом и устремился вниз, чтобы раз и навсегда разобраться с сомнениями, и не поверил глазам, когда на обломке скалы увидел коричневый, покрытый плесенью и моллюсками прямоугольник, из жерла которого на непонятном языке (а я был уверен, что это был именно язык) вещал демон ушедшего мира. И мы появились благодаря этому? Они не должны, не должны знать.

…

Группа Фиксаторов, закончившая очередной отрезок Стены Памяти, наблюдала, как К’тальк, подобно Прародителю, бросился в бездну и, не решившись приблизиться, в этот же день объединились с Единым. Их эмпатические связи были настолько сильны, что Разум принял решение.